Тень 19 века

Глава 3

Мне снился странный, тревожный сон. Я снова стояла перед зеркалом - тем самым, что когда‑то перенесло меня в прошлое. Но теперь его поверхность не мерцала мягким голубым светом, а пульсировала зловещим багровым отблеском.

"Остерегайся Сильвируса, - прозвучал в голове голос, похожий на шёпот ветра среди голых ветвей. - Он ищет то, что принадлежит времени. Он хочет разорвать нити времени, а ты - препятствие на его пути".

Я хотела спросить, кто такой Сильвирус, но слова застряли в горле. Зеркало вдруг исказилось, словно поверхность воды, по которой провели рукой. В отражении мелькнули чьи‑то глаза - холодные, пронзительные, полные расчёта. Затем всё исчезло, и я проснулась.

Резко сев на постели, я тяжело дышала. Сердце колотилось так, будто я только что пробежала длинную дистанцию. Сон ещё держался в сознании, будто липкая паутина: голос, багровый свет, эти глаза…
«Сильвирус», - вновь и вновь повторяла я это имя про себя, пытаясь запомнить. Что оно значило? Почему зеркало предупредило меня?
Я быстро оделась в простое платье, которое Шарлотта оставила на стуле рядом с кроватью, и направилась в лабораторию. В воздухе витал запах масла и дерева, а на столах лежали разнокалиберные механизмы, которые напоминали о времени, замороженном в своих бесконечных циклах.Остановившись перед одним из хронометров, я залюбовалась его работой: циферблаты блестели, а стрелки, словно живые, танцевали в ритме времени. Каждый механизм здесь был частью загадки, и я чувствовала, что должна разгадать её.

Я укрылась в тишине библиотеки Роберта - здесь пахло старыми книгами, воском от потускневших свечей и чуть‑чуть пылью, а за высоким стрельчатым окном шумел привычный городской гул. На стенах висели потемневшие от времени гравюры, а тяжёлые дубовые шкафы тянулись вдоль стен, уставленные фолиантами в кожаных переплётах. Мне нужно было разобраться во всём, что касалось времени: его природы, парадоксов, возможных лазеек - будто где‑то в строчках научных трудов или полузабытых легенд таился ключ к моей проблеме.
Я перебирала книги одну за другой, осторожно снимая их с полок: сначала - современные монографии по физике, переведённые с французского и немецкого, потом - философские трактаты в потрёпанных переплётах, затем - сборники мифов с витиеватыми заставками. Всё казалось не тем: слишком абстрактно, слишком поверхностно или вовсе не по делу. Но когда я уже готова была опустить руки, пальцы наткнулись на потрёпанную обложку - «Хронос: время и его отражения в культуре и науке». Сердце ёкнуло: шрифт на корешке был выцветшим, но название читалось отчётливо, будто само проступило из тени веков.
Дрожащими руками я открыла книгу. Страницы шелестели, словно перешёптывались со мной. Здесь были главы о древних календарях, теориях относительности, легендах о временных петлях… Я впитывала каждое слово, отмечала карандашом важные фрагменты, делала выписки в блокнот с тиснёным гербом на обложке. Постепенно разрозненные идеи начали складываться в нечто цельное - не готовый ответ, но хотя бы направление, куда двигаться дальше.
Закончив с чтением, я закрыла книгу и глубоко вздохнула, поправив выбившуюся прядь волос. Теперь нужно было действовать. Когда вышла из библиотеки, то пошла к Роберту - он знал город как свои пять пальцев, и у него наверняка найдётся карта, которая поможет мне добраться до кладбища.

Я нервно огляделась, прежде чем подойти к Роберту. Он был погружён в работу - разбирал часы и работал с шестеренками, изредка потирая переносицу, будто мысли не давали ему покоя. Комната утопала в полумраке, лишь тонкий луч света пробивался сквозь щель в шторах, выхватывая из тьмы очертания старого письменного стола и напольных часов, неумолимо тикавших на стене.

Собравшись с духом, я кашлянула, стараясь привлечь его внимание. Роберт поднял голову, и его проницательный взгляд тут же впился в меня - будто читал мысли, будто знал, что я собираюсь сказать ещё до того, как слова сорвутся с губ.

- Роберт… — начала я, голос дрожал, но я постаралась взять себя в руки. - Мне нужна твоя помощь.

Он слегка приподнял бровь, не отрывая от меня взгляда. Молчал, будто давал мне время собраться с мыслями, будто понимал, насколько важна для меня эта просьба.

- Мне нужно добраться до кладбища, - выпалила я, не в силах больше тянуть. - Но я не знаю местности. Там… там есть место, которое я должна найти, и времени почти не осталось.

Роберт несколько секунд изучал моё лицо, будто пытаясь разглядеть в нём ответ на невысказанный вопрос. Затем медленно кивнул, словно принял некое решение. Он отложил часы в сторону, поднялся из-за стола и направился к полке у стены.

Моё сердце забилось быстрее. Я следила за каждым его движением, словно от этого зависела моя жизнь. Роберт достал свёрнутый в трубку лист, аккуратно перевязанный шёлковой лентой. Его пальцы на мгновение замерли, будто он колебался, но лишь на миг - затем он протянул мне карту.

- Держи, - его голос был спокоен, но в нём проскальзывала тревога. - Тут отмечены все тропы, даже те, что не на каждом плане найдёшь. Будь осторожна, Николь. Очень осторожна.

Я взяла карту дрожащими руками, чувствуя, как пульс стучит в висках. Это был не просто кусок бумаги - это был мой шанс, моя надежда, мой ключ к разгадке. Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова, и Роберт понимающе улыбнулся, хотя в его глазах читалась невысказанная забота.

- Я вернусь, - прошептала я, прижимая карту к груди. - Обещаю.

С этими словами я развернулась и вышла из комнаты, чувствуя, как тяжесть ответственности давит на плечи. Но теперь у меня был план. Теперь у меня была карта. И это означало, что я на шаг ближе к своей цели.

Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в багряные и золотые тона, отбрасывая длинные тени на мощёные улицы. Я сверялась с картой, которую дал Роберт: кладбище находилось на окраине, за старой церковью с обветшалой колокольней.

Путь занял около получаса. По мере приближения к цели воздух становился тяжелее, а звуки города затихали, сменяясь тишиной, нарушаемой лишь шелестом листьев и далёким криком вороны. Наконец, передо мной возникли высокие чугунные ворота с витиеватой резьбой - вход на кладбище.

Войдя на кладбище, я сразу ощутила странное покалывание на коже, будто время здесь текло иначе. Надгробия, покрытые мхом и лишайником, стояли рядами, некоторые наклонились под тяжестью веков. На одном из памятников я заметила выбитые цифры: «1892» - год, упомянутый Робертом в связи с аномалией.

Я шла медленно, вглядываясь в надписи, когда вдруг услышала шаги за спиной. Резко обернувшись, я увидела мужчину.

Он был высок и худощав, с бледной кожей и седыми волосами, зачёсанными назад. Его глаза - тёмно‑серые, почти чёрные - смотрели пристально, изучающе. Одет он был в длинное чёрное пальто, под которым виднелся жилет с цепочкой карманных часов.

- Вы что‑то ищете? - его голос звучал мягко, но в нём чувствовалась скрытая сила.

На мгновение я замерла, пытаясь собраться с мыслями. Холодок пробежал по спине - я не собиралась здесь с кем‑то болтать.

- Я… я просто осматриваюсь, - ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. Внутри всё кричало: "Уходи, не задерживайся!"

Мужчина улыбнулся, но улыбка не коснулась глаз.

- Осматриваетесь? На кладбище? В сумерках? - он сделал шаг ближе. - Любопытно.

Я невольно отступила. Что‑то в его манере, в том, как он двигался - плавно, почти бесшумно, - вызывало тревогу. Кожа покрылась мурашками, а пальцы сами собой вцепились в сумку.

- Меня зовут Сильвирус, - представился он, слегка склонив голову. - А вас, юная миледи?

Имя ударило, как пощёчина. Тот самый Сильвирус из сна. Я сглотнула, пытаясь сохранить спокойствие. Внутри бушевал вихрь эмоций: страх, настороженность, злость на себя за то, что вообще остановилась.

- Николь Гилберт, - выдавила я из себя, стараясь держать дистанцию.

Глаза мужчины на мгновение расширились, затем снова стали непроницаемыми.

- Гилберт? - он произнёс фамилию так, будто пробовал её на вкус. - Интересно. Очень интересно.

Он сделал ещё шаг, и я почувствовала, как воздух вокруг будто сгустился. Пульс участился, ладони стали влажными. Я сжала зубы - только бы не выдать свой ужас.

- Вы, должно быть, новенькая в городе, я вас раньше не видел, - продолжил Сильвирус. Его голос лился, как мёд, но я чуяла за ним опасность, как собака чует волка.

- Я с незнакомцами не разговариваю, - отрезала я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. - Мне здесь нечего обсуждать.

Сильвирус приподнял бровь, его губы искривились в полуулыбке.

- О, как дерзко… - протянул он, медленно обводя меня взглядом. - Но вы ведь уже разговариваете со мной, Николь. Разве нет?

Его рука потянулась к цепочке часов, и я заметила, что циферблат на них идёт назад. Это было как удар под дых - я почувствовала, что теряю контроль над ситуацией.

По спине пробежал холодок. Его слова резали, как бритва. Я почти видела, как он наслаждается моим страхом, как хищник, играющий с добычей.

- Мне пора, - я развернулась, стараясь не показать, насколько мне страшно. Каждая клеточка тела кричала: «Беги!»

- До встречи, Николь Гилберт, - донеслось мне вслед. - Мы ещё увидимся. И тогда вы узнаете, что такое настоящее время.

Я почти побежала к выходу, чувствуя на себе его взгляд. Только оказавшись за воротами кладбища, я позволила себе остановиться и перевести дух. Грудь тяжело вздымалась, сердце колотилось, как сумасшедшее.

Что теперь? Я нашла Сильвируса - но что это дало? Он опасен, это очевидно. И он знает мою фамилию. Знает, кто я.

Я сжала амулет на шее. Он был тёплым, почти горячим, как будто предупреждал: опасность рядом.

Нужно вернуться к Роберту. Нужно рассказать ему всё. Но главное - нужно научиться слышать время по‑настоящему. Потому что теперь я понимала: от этого зависит не только моя судьба, но и судьба всего мира.