Тень Ассасина

ПРОЛОГ

Гарч знал, что умирает – Сухие горы – проклятое место.

Последний раз вода попалась ему три дня назад -- небольшая лужица в углублении камня.

Повезло, что валун находился в глубокой тени. Повезло, что каменная чаша была глубокой и слепящее солнце не выпило воду до последней капли. Сильно повезло…

Конечно, там, в этой не слишком хорошо пахнущей жиже, мелькали какие-то насекомые, но разве это могло остановить Гарча?!

И с тех пор – ни глотка, ни единого глотка! Утром он лизал чуть влажные камни, днем пробовал жевать мелкие сухие листья серой арганы, хоть и знал, что они горькие, но эта горная аргана еще и сушила рот. Вдобавок, она вызвала желудочные спазмы и Гарч еле отдышался. Местами встречался желтоватый лишайник, хрустящий под пальцами и рассыпающийся пылью, и больше в проклятых горах не было ни-че-го!

Гарч помотал головой, прогоняя туманную одурь и, еле переставляя ноги, постарался идти -- этот участок уже не был столь крутым, как первый отрог, который он одолел. Мужчина механически переставлял ноги, и путь его не был прямым – грязный пот заливал глаза, мышцы предательски дрожали, иногда он падал, но упрямо вставал и тащился дальше, уже не слишком понимая – зачем?

Когда-то Гарч был одним из лучших воинов легиона Золотого Орла. В кошельке всегда звенели монеты, а женщины распахивали ему объятия. Почти всегда живот был полон жареным мясом и пивом!

До той самой битвы под стенами Сурги, когда оглушенного и раненого, его подобрал ночью невезучий работорговец. Всех, кто был более здоров, разобрали еще днем, а Гарч трясся от холода в мокрой траве и был почти счастлив, когда грязный старик-лекарь поднес к губам чашку горячего бульона с травами.

-- Вот, мой господин, смотрите! Сейчас ему станет лучше, и вы сможете его продать на рынке Сайла. -- Он точно выживет, Журт? Смотри! Если сдохнет – я прикажу бить тебя палкой по пяткам! В прошлый раз сдохло более половины. Этак и разориться можно…

Сильно лучше тогда не стало – тошнило, вещи и люди двоились в глазах, идти воин не мог. Однако, маленькому трусливому торговцу рабами шаршу Турасу нужна была добыча, и Гарча, а с ним и еще шесть калек, закинули в телегу и отвезли к дому шарша.

Турас был ленив, и ему всегда доставались только подранки, а так же он боялся ходить по пустыне и продавал рабов дешево, прямо здесь же, в Сурге. Зато и опыт лечения калек и раненых у Тураса был хороший. Его раб-лекарь из семи человек уморил только двоих. Остальных шарш продал в караван.

Два месяца пути по пустынным землям убавили общее количество рабов в караване почти на четверть – выжили не все. Несколько дней караванщик откармливал и отпаивал выживших, и это были, пожалуй, последние приятные дни в жизни Гарча. На рабском рынке Сайла караванщик получил достаточно для того, чтобы закупить шелк и благовония для торговли.

Воспоминания мешались в голове и Гарч уже сам не понимал, какое событие шло за каким следом. К тому же четыре года службы при храме слились в одно мутное пятно, лишенное радости или каких-то ярких событий. Работа в поле, жидкая каша из полбы, мерзкое водянистое пиво в дни храмовых праздников.

Даже если он выживет сейчас… Он – уже старик, ему больше сорока… От большей части зубов остались жалкие пеньки и жевать мясо он почти не может…

Зачем он бежал?! Там, в храме Двуликого, давали пищу и воду. Кабы не эти молодые свежие идиоты, что толпой забили насмерть надсмотрщиков – Гарч, пожалуй, не искал бы другой доли. Но страх наказания погнал его на волю вместе со всеми…

Отупение и равнодушие накатывали волнами. Если бы не дикая жажда, он, пожалуй, лег бы прямо на каменное крошево и предпочел тихо сдохнуть. Даже когда Гарч увидел озеро, то не сразу осознал, что это – вода, это – жизнь.

Он, пошатываясь, стоял на краю гигантской каменной пиалы, слегка опушенной по краям сухими кустами арганы, а на дне ее, в обрамлении настоящей зелени деревьев и кустов, светилось невозможной голубизной нечто похожее на огромный аквамарин. Гораздо огромнее того, что носил на груди старший из Серых Жрецов…

Спуск не был совсем уж крутым, но пройдя его почти весь, уже чувствуя кожей прохладу и ласковую влажность, на последнем куске каменистой осыпи, торопящийся Гарч споткнулся и, сдирая до мяса кожу, съехал к озеру в груде мелких камней…

Вода манила и звала к себе, но что-то настораживало Гарча. Дыша влагой, он все еще не мог рискнуть окунуть обожженное солнцем лицо, горящее от царапин и порезов, в прохладную гладь.

Голос пришел оттуда, из воды и был так ласков и нежен, так быстро стер все опасения и тревогу, что старик сделал последний рывок и окунул лицо…

**********

Суть Таро-на-Мион Живущий Вечно обладал и временем, и терпением. Не зря он принадлежал к сословию Ищущих путь. В своем мире он только начал этот поиск, и первый же вылет закончился столь плачевно -- он не вернется на родину, неся новые знания и координаты миров, пригодных для жизни сутей.

Последний десяток оборотов этой мерзкой планетки вокруг своего жалкого светила он начал впадать в спячку от недостатка корма. От нехватки информации мозг работал все хуже и давящая сила тяжести сильно мешала жить – его теперешний носитель не приспособлен к таким условиям.

Аборигены давно считали Сухие горы проклятыми, и если бы не изредка залетающие птицы, вынести этот отвратительный мир было бы совсем невозможно. А больше всего Таро-на-Миона печалило, что он уже пропустил один раз время Дарения Жизни.

Из семи аборигенов, что он отложил тогда для потомства, выжил только один – самый сильный и здоровый. Но и он без пары просуществовал только краткий миг – меньше половины теплого сезона этого мира и так и не пришел в сознание.

Если бы был цел корабль, Живущий Вечно давно смог бы покинуть негостеприимное место, но, увы…

Именно из-за поломки корабля он и застрял в этом мерзком мирке. А то, что он читал в головах аборигенов, ясно давало понять – до космоса этим ничтожествам еще долгие тысячелетия.