Тень человечности

Пролог

Эта встреча уже расплывалась в памяти — настолько далёкой она казалась. Но на самом деле прошло всего два месяца. Два месяца, наполненные событиями — радостными и горькими, мимолётными и будто вечными. Эти два месяца стали целой жизнью.

Амида чувствовала себя так, будто после долгого перерыва снова пришла в спортивный зал. В первые минуты — прилив сил, лёгкость, уверенность. Но стоило телу вспомнить о настоящем, возвращалась тяжесть: мышцы наливались свинцом, каждое движение давалось через боль и усталость. Примерно это же она ощущала и сейчас. Как так вышло? Время покажет.

Глаза открывать не хотелось. Но солнце, предательски палящее сквозь облака, уже нагрело голову. Амида щурилась, поднимая сначала один глаз, затем второй. Свет, пробиваясь сквозь разрывы небес, падал вниз столбами — будто веером расходящиеся лучи указателей.

Тело отзывалось неприятной ломотой.
Трава под ней была удивительно мягкой — как тонкий бархат. Каждая травинка тонко качалась от лёгкого ветерка, создавая убаюкивающий шёпот. Холодок земли прохладой поднимался сквозь густые зелёные лезвия, покрывая кожу легким, успокаивающим холодом. Воздух пах свежестью, влагой и чем-то едва уловимо сладким.

Встать с первого раза не получилось. Сонная расслабленность боролась с осторожностью. Но вдруг ей почудился тонкий, хрустящий звук — шаги по опавшей листве. Амида вздрогнула. Последнее, что она помнила, — яркий свет с неестественным голубым отливом. А теперь… лес.
Она медленно поднялась и огляделась.

Где-то неподалёку, среди густой тени деревьев, двигался мужчина. Его шаги были уверенными и почти бесшумными. Сильные руки, широкие плечи под плотной тканью рубашки, экономные, точные движения — он походил на хищника, хозяина этих мест. Его лицо выражало спокойную уверенность, а внимательный взгляд скользил по лесной чаще, не упуская ни малейшей детали.
***

Неподалёку проснулась Ванесса. Первой мыслью была не головная боль, а мягкость земли под спиной. Она открыла глаза — и вместо потолка бара увидела переплетение ветвей, сквозь которые пробивался ранний рассвет. Улыбнулась. Никакой паники, никакого смущения — только дерзость и лёгкость.

Её бордовое коктейльное платье было помято, задрано выше колен, но это её не заботило. Алые, волнистые волосы спутались, к щеке прилипла тонкая травинка. Ванесса потянулась, наслаждаясь расслабленностью тела. Её движения были ленивыми, чувственными — словно она проснулась не в лесу, а после хорошей вечеринки дома. В её глазах плясали озорные искры.

***

В тот вечер в Дубае над городом висела не жара, а предчувствие перемен. Манаф ибн Шахм нёсся по пустынной дороге на своём чёрном McLaren 720S. Он не был бунтарём или пешкой в чужой игре.

Дядя, Шахм ибн Гани, из тех, кто управляет миром из тени, готовил Манафа к власти. Он не мелькал в списках Forbes, о его делах не писали в газетах, но каждый, кто был посвящён в тайны, знал, что он — невидимая рука, двигающая рычаги мировой экономики и политики.

Это была не шалость и не бунт — это была его любимая игра. Каждый раз, когда Манафу становилось скучно в золотой клетке, он устраивал "гонку". И каждый раз знал, кто примет его вызов.
‎В В роскошном кабинете, откуда открывался вид на огни ночного Дубая, дядя Шахм ибн Гани наблюдал за движением точки на экране. Он управлял миром из тени, но сейчас его больше занимал собственный племянник. Шахм не воспринимал это всерьёз, но и не мог оставить без ответа. Этот великолепный, дорогой цирк был их семейным ритуалом.

- Он опять начал, — с лёгкой усмешкой произнёс Шахм, а его взгляд упал на верного человека, бывшего коммандос, а ныне начальника службы безопасности — наставника Манафа, Сахира ибн Ид ал-Хафиза.

-Как и всегда, догони его.
‎Черный вертолёт Bell 429, принадлежавший дяде Шахму, взмыл в ночное небо. Дядя сидел в кабине, его лицо было непроницаемо, но в глазах читалось знакомое предвкушение. Он знал каждый манёвр Манафа, предвидел его путь. Это была их общая игра, их молчаливый диалог. Манаф, глядя в зеркало заднего вида, увидел наступающий свет прожектора.

- Чёрт, — наигранно выругался он, вдавливая педаль газа в пол. Он знал, что это Сахир, и что наставник никогда не проиграет, пока сам этого не захочет.
‎Манаф свернул на второстепенную дорогу, уводящую к пустыне. По бокам дороги не было деревьев, лишь песок и редкие кусты, а над головой — чистое, усыпанное звёздами небо. Вертолёт снизился, его лопасти создавали ураган, поднимая песок. Сквозь шум винта Сахир крикнул пилоту:

- Ниже! Не дай ему уйти!

McLaren вилял, пытаясь скрыться в песчаных дюнах. Манаф знал, что в пустыне у него будет преимущество – скорость вертолёта там бесполезна.
Автомобиль резко затормозил, уходя в крутой поворот. Сзади раздался грохот – вертолёт врезался в верхушки дюн. Манаф понял, что сейчас или никогда. Он выскочил из машины и бросился в дюны, туда, где даже лунный свет не проникал сквозь плотную листву. Вдалеке он слышал, как вертолёт завис, а затем стих.

Сахир, выбравшись из повреждённого вертолёта, осмотрелся. Он знал, что Манаф здесь.

- Что ж, ученик, – прошептал он в темноту, – теперь играем по моим правилам.

В руке у него был старый, но надёжный фонарь. Манаф был его лучшим учеником, и Сахир знал, что просто так он не сдастся. Это будет долгая ночь.
Не успел Сахир сделать и пары шагов в песчаной темноте, как Манаф, скрывшийся за ближайшей дюной, вдруг увидел яркий голубой свет. Он вспыхнул прямо из-под песка, беззвучно, но так ослепительно, что на мгновение мир вокруг исчез, растворившись в этом неестественном сиянии. Это была не вспышка, не прожектор, а чистое, пульсирующее голубое свечение, будто сама пустыня на мгновение стала окном в другую реальность.