Тень, что помнит его имя

Пролог

Старуха молчала так долго, что свеча на подоконнике успела оплыть на треть. Кот на её коленях перевернулся, подставляя брюхо к теплу, и тогда она наконец заговорила. Голос женщины был хриплым, вырванным из глубины груди и жёстким, будто слова царапали нёбо.

— Об этом месте много чего болтают. Врут в основном. Но кое-что остаётся правдой. Родители пугают детей этим домом. И правильно делают.

Она вжалась в спинку кресла. Кривые пальцы комкали длинную шерсть животного. Он был слишком крупным для обычного кота, а взгляд — умным. Кот смотрел на гостью не отрываясь. Глаза его, светлые, зелёные, словно у людей, наблюдали не за лицом – взор его был направлен чуть ниже. Туда, где под белым воротничком билась жилка.

— Говорят, что коридорами особняка бродит нечто. Не человек, и не зверь. Никто его не видел, но слышал. То, как ткань волочится и шуршит по плитам, а из-под неё — стук, будто кости перекатываются. Он не приходит. Он является. Сначала холодом на щеках, потом водой студёной на губах. И тот, кого коснулись, сам уходить не желал. Лесничий один клялся, что видел, как парень вошёл внутрь, а затем не воротился. Двери настежь распахнуты, и лес виден, и тропа обратная. Но он не вышел.

Старуха усмехнулась. Тонкие губы криво изогнулись, и морщины вокруг них стали глубже. Её взгляд устремился в окно. Там, где-то за верхушками деревьев, расположился огромный особняк, скрытый от глаз чужих стеной из шиповника. Кот вздрогнул. Треугольные уши тревожно задёргались и снова прижались к голове.

— А все хозяева особняка… пропадают бесследно. Поговаривают, призрак из них душу высасывает, украв один единственный поцелуй. Был человек, а на другой день его не стало.

Женщина вновь выдержала паузу, а плечи её дрогнули. Взгляд её серых безжизненных глаз бегал по всей комнате. Она избегала смотреть на ту, что сидела напротив, развалившись в потрёпанном кресле. Не хотелось ей и рассказывать. Старуха обернулась на свечу. Огонь разгорался всё сильней и сильней. Поднимался вверх, желая подпалить занавеску. Взгляд метнулся в угол, где маленький деревянный крест чуть заметно шелохнулся, готовый перевернуться. Лица святых на иконках показались кривыми. Пальцы, зарытые в шерсть, зашевелились быстрее.

— Был один мужчина. Молодой совсем. И тот стал душою. Бродит по сей день в розовом саду за особняком. Бледный до синевы, как если бы кровь в нём остановилась. Говорили, что сам призрак его полюбил, но известно другое. Мёртвые не любит. Они лишь при себе держат и не отпускают.

Собеседница не ответила. Только тихо, едва ли слышно поправила край плаща, и на мгновение блеснули её глаза — слишком светлые для этой комнаты. Слишком молодые для её лица.