Тень дракона

Глава 2. Больничный ужас

Оксана Тарасовна встала, потирая спину, – даже несмотря на выпрошенное в ординаторской кресло, болело все тело невыносимо. Слабый серый свет от попискивающего монитора едва позволял разглядеть вытянувшуюся на больничной кровати Марину – бледное лицо и белые волосы сливались с белизной подушки.

Врач говорит – между жизнью и смертью. Врач говорит – надежда есть. Надежда – это так много, если знать, как за нее правильно зацепиться. Ведьма опустилась на колени перед Марининой кроватью и зашептала:

– Ишла черна дивка з черными ведрами по черну воду. Ведра качнулись – вода разлилася. У рабы Божьей Маринки кровь унялася, рана зажилася...

К концу заговора ее резко затошнило и повело в сторону, так что она едва не рухнула на пол – за сегодняшнюю ночь она колдовала, наверное, уже в десятый раз. Хорошо бы чаю, но пойти в ординаторскую и попросить она не решалась. Оперировавший Марину хирург и сам не соображает, почему разрешил посторонней бабе остаться в реанимации, а поддерживать внушение она не могла – не было сил.

Пошатываясь, она поднялась с пола и побрела к окну. Остановилась, глядя в темноту и прижимаясь лбом, прикосновение холодного стекла принесло мгновенное облегчение. Завтра из своей деревни Вонюкино – или как ее там? – приедут Маринины родители. Придется изображать завуча того малярного ПТУ с красивым названием «Строительный колледж», в котором, как они думают, учится их девочка. Надо с утра слетать домой... нет, все-таки лучше съездить... и одеться попроще. А вот что она скажет...

Может, зря она поверила Хортице с подружкой и их безумной истории? Случайно оказались у ручья, случайно нашли... Оксана Тарасовна покачала головой, перекатываясь лбом по холодному стеклу. Конечно, ножом в грудь – совсем не ведьмовской стиль. А может, на то и расчет – и Хортица просто отводит от себя подозрения, путает следы? А на самом деле хитро и изощренно мстит за случившееся в Каменце – не Марине, конечно, даже думать смешно, а ей, Оксане Тарасовне? И не было никакого исчезнувшего убийцы?

В золотистый круг света под фонарем вступил человек – тяжелая дубленка, шапка. Остановился, задрав голову, и принялась пристально изучать темные больничные окна, будто что-то высматривая. Оксана Тарасовна бездумно глядела на него. Дед какой-то... Лица не разглядеть, но фигура смотрелась невыносимо старомодно – дубленка казалась кожухом, а заломленная набекрень шапка напоминала о старом, еще черно-белом фильме «Вечера на хуторе близ Диканьки». Так и кажется, что из перекинутой у деда через плечо сумки сейчас черт выскочит.

Кажется, высмотрев, что ему надо, дед под фонарем удовлетворенно кивнул и очень даже бойко, совсем по-молодому, взбежал по ступенькам. Блеснула стеклом открывшаяся больничная дверь.

Оксана Тарасовна уперлась плечом в тяжелое кресло и перетащила его на падающую из окна серебристую лунную дорожку. Села, откинув голову и подставляя лицо невесомым лунным отблескам. Добрая луна даст немного сил измотанной ведьме... На задворках разума мелькнуло – «старой ведьме», но Оксана Тарасовна эту мысль безжалостно подавила. До старости далеко, до старости бесконечно далеко, она в самом расцвете, на пике своих сил... которых никогда не станет больше. Сколько новых заклятий ни придумай, каким количеством робленных девчонок себя ни окружи, а ей никогда не сделать того, на что способна Хортица. Да что там Хортица с ее полубожественной кровью – даже того, на что способна ее белобрысая подружка. Утешением было, если б эти две хоть бездельничали, – так нет ведь, учатся! Рождественские заклятья они пробуют, понимаешь ли! У-у, ведьмы! Оксана Тарасовна устало усмехнулась – даже на нормальную бодрящую злость на ведьм-соперниц сил не оставалось. Какая долгая, долгая ночь...

Скрип-скраб-скрип-скраб... По коридору скрипели ботинки. Оксана Тарасовна сморщилась, как от зубной боли. Скрип напоминал раннее детство, когда они с мамой жили в гарнизоне где-то в сибирских лесах – сейчас взрослая Оксана Тарасовна и на карте бы то место не нашла. Магазины отсутствовали, и ботиночки для офицерских детишек тачал гарнизонный сапожник. Был он стар и имел свое представление, что есть высший модный шик – сапоги «со скрыпом»! Особенно замечательно в них было в жмурки играть – стоишь, глаза завязаны, а вокруг со всех сторон скрип-скраб-скрип-скраб...

Перебирая ногами так мелко, точно ростом был не больше кошки, обладатель «музыкальной» обувки доскрипел до двери и остановился по ту сторону. Будто прислушиваясь. В желто-золотистой щели под дверью зашебуршало, мелькнула лохматая тень. Оксана Тарасовна вздохнула – ну кто ж еще в наши дни способен так щегольски расхаживать в скрипучих сапогах? Ведьма потянула носом – и впрямь почуяла слабый запах дегтя. Смазывает, негодник! Еще небось и волосья салом мажет, винтажный ты наш!

– Коли дело есть, так заходи, а коль без дела пришел – так иди себе, – ворчливо предложила ведьма. – Беда у нас – не до тебя.

За дверью вроде как подпрыгнули, и только воздух свистнул – беззвучно унеслись прочь. Оксана Тарасовна дернула уголком губ – любопытствовал, лохматый. Собраться с силами да показать ему, как соваться со своим любопытством к злой, уставшей ведьме? Так ведь собираться особо не с чем. Она поудобнее устроилась в кресле – хоть полчасика подремать, глядишь, и полегчает.

Осторожный скрип шагов возобновился – кто-то робко семенил к двери, на этот раз с другой стороны коридора. Оксана Тарасовна подняла голову и недобро уставилась в плотно закрытую створку. Дразнится он, что ли? Вот так спустишь самую чуточку – немедленно на голову садятся, и хорошо еще, если не в буквальном смысле!