Тень дракона

4. Они просто другие. Арегаст 2.

Однажды я заметил вдали крохотную фигурку, устало карабкающуюся по склонам. Местность была весьма открытой, и мне оставалось только подивиться отчаянностью этих людей. Появись поблизости ещё один дракон, и судьба очередного смельчака будет решена.

Я с интересом следил за продвижением фигуры, и вскоре, видимо, был замечен. Мне не хотелось скрыться: напротив, я испытывал решимость двинуться навстречу, но непонятное смущение останавливало меня.

Вдруг раздался вскрик. Безрассудная тень оступилась, и теперь соскальзывала вниз с косогора, хватаясь за выступы. Не окажись рядом меня, падение могло бы убить её. Впрочем, могло бы, к примеру, лишь переломать ноги, но это всё равно было бы равносильно смерти в этих землях.

Своим новым телом я успел овладеть достаточно, и поэтому не испытал заметных трудностей в том, чтобы рвануть вниз и, оттолкнувшись, подхватить самку, тут же прижавшуюся ко мне всем телом, вцепившись в накидку.

Я почувствовал, как от волнения кожа у меня на спине начала покрываться чешуйками, но страха я не испытывал. Ощущение повисшего на мне хрупкого и нежного существа было приятно и странно успокаивало, хотя у меня не было времени им насладиться и глубже прочувствовать. На скорости я скользнул на ближайший пологий склон и, замедлив движение, спустился, хватаясь свободной рукой за уступы и перескакивая пару раз в местах, где склон был слишком отвесным.

Я спрыгнул на подножье и отошёл в сторону, где бы не было осыпавшихся под ноги камней. Вдалеке за валунами и кочками виднелся горный луг, испещрённый кустами и кривыми деревцами. За моей спиной шипел многочисленными порогами ручей. Я закрыл глаза, ощущая частое дыхание на своём плече, стук сердца, передающийся мне. Спасённая подалась назад, и я с сожалением позволил ей отстраниться.

- Благодарю, - улыбнулась она, протянув мне руки.

Что значит этот жест?

Что я должен делать?

Я хотел было попытаться улыбнуться в ответ, но самка вдруг изменилась в лице и отпрянула.

– Дракон?

Не знаю, испугалась она или разочаровалась, но ничего благодарного в её взгляде не осталось.

Я мог лишь стоять в нерешительности, борясь со смешанными чувствами.

Что я сделал не так, почему она так скоро переменилась ко мне?

Мне могло быть это безразлично, и должно было так быть, но в груди жгла обида.

Постепенно ненависть в её глазах уступила место растерянности, что поразило меня ещё больше.

Может, она ждала, как я поступлю с ней?

Мало ли что она могла слышать о драконах. Нужно было сказать, чтобы она уходила с этих земель, пока кто-нибудь не заметил её. Но она вряд ли послушает меня, если сунулась сюда, зная, кто такие драконы.

Пока я боролся со своими мыслями, желанием снова почувствовать тепло её тела и обидой за её неблагодарность, она развернулась и решительно направилась прочь, неловко перепрыгивая через преграждающие ей путь камни.

Как мне понять этих теней?

Я по-прежнему часто возвращался на своё излюбленное место, сам не знаю, зачем. Раньше я ощущал здесь тоску и пустоту, и теперь ничего не изменилось. Разве что с тех пор одиночество стало направленным, хотя я и старался не задумываться об этом.

Воспоминания о недавней встрече часто возвращались ко мне, и я никак не мог подчинить мысли, упрямо мечтавшие о возвращении той самки.

Когда она пришла, казалось, только для того, чтобы спросить, почему не убил её, то почувствовал, что не только любопытство привело её ко мне.

Или я принимал за действительное свои желания?

Хотелось знать, что она так же пытается понять меня, как я её. Поначалу не решался приблизиться к ней. Но однажды мне показалось, что она заговорила со мной, и я, не раздумывая, спустился.

С тех пор наши встречи участились, и молчание редко воцарялось в них. Я ценил каждую минуту времени, проводимого с Верейной. Так она представилась. Хотя поначалу она часто стремилась покинуть меня, и тогда я боялся, что она не вернётся. Но она приходила, укрепляя во мне уверенность, что не только любопытство вело её.

До сих пор я пытался предугадать ход наших разговоров и составить диалоги, которые были бы ей интересны. Глупо, да, но я всё никак не мог понять этих существ. Хотя с каждым днём всё труднее мне было понять и себя. Непреодолимая тяга возвращала меня на ту крохотную гору. Я не пытался противиться, но всё же постоянно ловил себя на мысли, что не смог бы уже остановиться.

И когда Верейна сказала мне, что жаждет отыскать у нас некое редкое растение, я вызвался ей помочь. Её удивление позабавило меня. Она всё никак не могла поверить в мою искренность, а мне нужно было заполучить доверие, и ради этого хрупкого чувства я готов был, казалось, на всё.

Удобный момент случился довольно скоро. Нужная трава была найдена на вершине отвесной скалы, добраться куда можно было многими путями. Но желая впечатлить спутницу я выбрал наиболее прямой из них – вскарабкаться по скале, тем более что многочисленные уступы не предвещали затруднений.

Увы, первое впечатление было обманчиво. Если взобраться я смог без видимых проблем, то спешка в возвращении обратно обернулась для меня плачевно. Крепкий на вид уступ оказался хрупким и рассыпался, стоило мне всем телом опереться на него.

Падение неизменно отозвалось зудом по спине – я чувствовал, как чешуя покрывала моё тело, невзирая на мой человеческий облик. Кажется, я ухватился за что-то, разодрав брюхо о пронёсшуюся изрезанную горную твердь, но не смог удержаться, и рухнул на землю.

Сквозь тяжёлые вздохи я слышал её шаги. Верейна склонилась надо мной, пытаясь закрыть крохотные царапины на груди, саднящие и кровоточащие. Её трогательная забота слабо помогала, но согревала.

- Я люблю тебя, - признался, осознавая, что у меня может не выдаться возможности сказать это позже.