Тень дракона

8. Тень дракона. Алемор

Я прожил длинную жизнь.

Мы, маги, имеем такую способность – жить так долго, пока видим в этом насущную необходимость. У каждого находится свой повод задержаться в дряхлом теле.

Кому-то не позволяет уйти в вечность незаконченная работа.

Другого удерживает в живых обещание, для выполнения которого требуется время.

Маги редко позволяют себе клятвы, зная наперёд, что не смогут нарушить их. И уж если решаются дать обет, то даже свою собственную смерть откладывают на потом.

Но теперь я свободен.

Мой час пробил, и я готов уйти следом за той, которая все эти годы держала меня вдали от бесконечного покоя.

Моя девочка умерла.

Мне больше не нужно беспокоиться о ней.

Обещание, которое я дал когда-то её умирающей матери более не удерживает меня.

Я сдержал слово. Малышка была счастлива и хранимая любовью. Но её век был краток – подобен бабочке или прекрасному цветку, который приходит в этот мир, радуя нас своей идеальной красотой, и через мгновение исчезает, словно мираж, призрачный и нереальный.

Лилейна была очень красива и имела чрезвычайно кроткий нрав.

Если бы я наверняка не знал, чья она дочь, то никогда бы не заподозрил эту чудесную малышку в столь страшном родстве.

Но её безумная мать на смертном одре просила сохранить тайну рождения девочки.

Я обещал.

Я стал хранителем новорождённой крошки и берёг её, пока смерть не отняла у меня эту последнюю радость старого мага.

Никто не мог знать, что чудесная Лилейна была урождённая тенью дракона. Её мать, моя любимая племянница, была очарована. Она утратила разум, позволив коснуться своего тела врагу нашего рода.

Безумие поразило её душу. Ничто не смогло более удержать несчастную в мире, даже её чудесное дитя.

Любовь дракона убила её. Проклятая душа последовала к нему, добровольно отказавшись от благословенного покоя в бесконечности.

На моих руках осталась маленькая девочка. Жизнь малышки не стоила бы и медной монеты, если бы стало известно, чья кровь течёт в её жилах.

Я растил девочку, как свою родную внучку. Должность придворного мага короля Сантинеи позволяла нам жить во дворце в полном достатке.

Моя девочка имела возможность получить воспитание и образование, равное королевским особам, ибо семья правителя нашей страны благоволила к нам.

Она была всегда тихой, никогда не доставляла никаких хлопот.

Её тёмные волосы, глубокие синие глаза и нежная улыбка невольно приковывали к себе доброжелательные взгляды окружающих.

Она была чрезвычайно добра и для каждого несчастного находила слова утешения.

Насколько внешне она походила на мать, настолько же внутренне она отличалась от резкой, порывистой и страстной Верейны.

Мне казалось, что малышка неспособна на сильные чувства. Порой Лилейна напоминала мне прекрасную, но безвольную лилию, плывущую по воде туда, куда манит её ветер или провидение. Она казалась настолько хрупкой и уязвимой, что каждый узнававший её тут же стремился опекать, беречь, хранить. В ней не было огня, который когда-то пылал в глазах её матери. В ней трудно было заподозрить ту, кем она на самом деле являлась.

Не могу сказать, что народ не складывал небылиц о рождении внучки придворного мага. Люди боятся неизвестного. Но никто ничего наверняка не знал. Слухи и домыслы утихали, не успев набрать силу.

Нечаянная смерть от рук ярых ненавистников драконов, убивающих всех, кто подозревался хоть в малейшей связи с ними, казалось, перестала грозить моей прекрасной воспитаннице.

Стены дворца укрывали её от подозрительных взглядов.

Да и Оттон – наследный принц королевства, не смог устоять перед сиянием глаз Лилейны. Его опека стала надёжнее любых стен. Его любовь оказалась настолько сильной, что взойдя на престол, он презрел древний закон и обручился с внучкой придворного мага.

- Королевский титул защит тебя, дитя моё!

Помнится, я тогда вздохнул с облегчением, предполагая её долгую счастливую и обеспеченную жизнь.

Лишь привычная кроткая улыбка была мне ответом. Это вдруг обеспокоило. Я подумал о том, что Лилейна никогда не говорила о своих желаниях, безропотно подчиняясь желаниям окружающих.

- Ты, счастлива, малышка?

Она снова лишь улыбнулась.

- Согласна ли ты стать супругой нашего короля?

Мне вдруг показалось важным узнать её мысли, таящиеся в сиянии бездонных глаз.

- Как я могу отказать ему? – Лилейна удивлённо взглянула мне в глаза. – Ведь он так этого хочет, так любит меня.

- А чего хочешь ты? Почему о своих желаниях ты молчишь?

Я чувствовал, что не стоит продолжать спрашивать.

Её ответы уже ничего изменить не могли.

Но они изменили всё.

Ах, если бы она, как обычно, промолчала!

Но Лилейна больше не улыбалась. Она выдохнула страстно и мечтательно:

- Я хочу летать! Я вижу во сне небо и горы. Только там я по-настоящему счастлива, милый Алемор. Но разве я могу желать этого?

Я утратил дар речи, а присутствующие при этой беседе фрейлины будущей королевы тихо охнули.

- Это всего лишь сон, малышка. Просто сон.

Моё сердце сжалось, предчувствуя беду.

Она привычно улыбнулась в ответ, согласно кивнула, только глаза у неё стали печальными и пустыми, словно из них начала вытекать жизнь – всего лишь по капле, совсем незаметно, но этот процесс был уже необратим.

Король Оттон любил свою жену, так сильно, как только может любить мужчина женщину.

Он готов был достать звёзды с неба только бы получить в награду её улыбку. Когда до него дошли слухи о странных желаниях королевы, он озадачил всех магов королевства создать эликсир, который позволил бы человеку взлететь.