Тень генерала, или Любовь не знает приказов

Глава 11.2

С каждым локтем вниз мир сужался: дыхание, камень, натянутая верёвка. Свет сверху тускнел, будто его съедала сама гора.

Холод здесь был другим. Не тем, что кусает кожу, а тем, что медленно забирается внутрь, в суставы, в грудь, в мысли. Камень под ладонями был влажным, местами покрытым тонкой коркой льда. Я двигалась осторожно, не спеша, позволяя телу помнить, как это делается, а не приказывая ему.

Где-то внизу мелькнуло движение или мне показалось. Я замерла, прислушалась. Ничего. Только ветер, глухо гудящий в расщелине, будто гора дышала. Ещё несколько локтей.

Выступ появился неожиданно узкий, неровный, но достаточно широкий, чтобы на нём можно было удержаться, и на нём лежал человек.

Он был на боку, лицом к скале, одна рука поджата под грудь, другая вытянута в сторону, пальцы сжаты так, будто он до последнего пытался за что-то ухватиться. Нога… я увидела это сразу, она была вывернута под неестественным углом.

- Жив… - прошептала я сама себе, не потому что знала, а потому что хотела верить.

Я спустилась ещё на шаг, закрепила канат и опустилась на выступ. Камень под ногами был скользким, но держал. Я присела рядом, коснулась его шеи, нащупывая пульс.

Есть.

Слабый, неровный, но есть.

- Эй, - сказала я громко, наклоняясь ближе. - Слышишь меня?

Он не ответил. Губы были синими, дыхание едва заметным. Здесь было слишком холодно, и он лежал так уже час как минимум. Если мы промедлим…

Я подняла голову и крикнула вверх, не жалея голоса:

- Нашла! Он без сознания! Жив, но нога сломана! Нужно вытаскивать очень осторожно!

Ответ пришёл не сразу, звук поднимался медленно, ломаясь о камень.

- Принял, - голос Вэй Ляна был глухим, но спокойным. - Сможешь продержаться, пока мы его вытаскиваем?!

Я быстро прикинула. Узко. Верёвка занята, а проход узкий. С ним — никак, а вокруг этого выступа не одной тропки, ведущий вниз.

- А у меня и выбора то нет, здесь выступ, от которого нет ни одного спуска. Я дождусь!

Пауза.

- Держись, - сказал он. – Мы спустим вторую веревку, когда поднимем его до середины!

Я усмехнулась, хотя он этого не видел. Стянула с себя верхнюю накидку и накрыла ею парня, прижала ладони к его плечам, стараясь передать хоть немного тепла. Камень подо мной начал вибрировать от ветра.

Он усиливался.

Сначала это был просто гул. Потом резкий порыв, такой, что верёвка натянулась, как живая. Сверху посыпался мелкий снег, колючий, слепящий.

Буран.

Он пришёл внезапно без предупреждения.

- Генерал! - крикнула я вверх, перекрывая вой ветра. - Начинается буря!

Ответ донёсся обрывками, но я уловила главное:

- Вижу. Ускоряемся.

Снег бил в лицо, забивался за ворот, таял и тут же замерзал. Видимость сокращалась с каждым мгновением. Я прижалась спиной к скале, закрывая парня от ветра собой, чувствуя, как холод пробирается всё глубже.

«Только не сейчас, - подумала я. - Только не здесь».

Я была слишком хорошо знакома с горами, чтобы не знать: иногда они позволяют уйти. А иногда — нет.

И сейчас оставалось только одно.

Держаться.

Я действовала быстро, пока пальцы ещё слушались.

Сдёрнула с пояса короткий страховочный шнур, проверила узлы раз, второй. Ошибаться здесь нельзя. Подсунула верёвку под его грудь, зафиксировала под мышками, обмотала вокруг корпуса, чтобы при подъёме тело не перекрутило. Ногу трогать не стала только закрепила, как могла, притянув к здоровой, чтобы она не болталась в воздухе.

Он тихо застонал, когда я подтянула узел.

- Тише, - сказала я ему почти шёпотом, не ожидая, что он услышит. - Уже вытаскивают.

Я подняла голову и резко дёрнула канат, условный знак. Потом ещё раз. Длинно. Верёвка ответила натяжением. Значит, поняли.

Подъём начался медленно. Я придерживала тело, направляя его, чтобы не билось о камень. Снег слепил глаза, ветер рвал дыхание, но я не отпускала, пока он не ушёл выше, и ноги не исчезли в белой пелене.

Только тогда я позволила себе отступить.

Выступ был слишком узким, чтобы сидеть спокойно. Я забилась в самый дальний угол расщелины, прижалась спиной к скале, подтянула колени к груди. Камень вытягивал тепло жадно, без остатка. Снег залетал внутрь, оседал на плечах, таял и снова замерзал.

Холод становился невыносимым.

Сначала он кусал пальцы, потом запястья, локти, колени, а потом добрался до груди. Дыхание стало поверхностным, коротким, будто кто-то сжимал рёбра изнутри.

«Не спать, - сказала я себе. - Только не спать».

Терла ладони друг о друга, прижимала их к шее, к животу, двигала пальцами ног, насколько могла. Считала вдохи. Считала удары сердца. Считала трещины в камне перед глазами.