Тень гигантской кошки

.4. Пробуждение дара

Детская фантазия безгранична, удивительна и необъяснима. А ум ребёнка невероятно гибок. Порой настолько, что и непонятно, в каком мире находится маленький фантазер — в реальном или вымышленном?

Заросший дворик превращается в непроходимые джунгли, простые высокие травы становятся жуткими хищными представителями растительного мира с причудливыми названиями. Так, прочитав книгу на ночь, Петунья уходит, пожелав сорванцам спокойной ночи, совсем не подозревая о том, что лопух и резеда из повести вырастут наутро у них на заднем дворе и станут резепухами, в которых прячутся ужас-с-сные макоразни, страшенные черви, кусачие и ядовитые, с которыми будут сражаться Гарри, Джек и Дадли. Макоразни, как нетрудно догадаться, произошли из слияния двух слов: «макароны» и «лазанья», двух крайне нелюбимых блюд, которые мама зачем-то заставляла есть.

Скромная лужа, образовавшаяся после дождя, в детском воображении становилась инопланетным морем, населенным всякими интересными гадами. На поверхность этого внеземного моря совершает вынужденную посадку межзвездный крейсер «Отважный», и его экипаж в составе капитана Джека, бортмеханика Дадли и корабельного врача Гарри отправляется на разведку нового неведомого мира, в котором кишмя кишат всевозможные монстры — представители местной флоры и фауны. Твари все как на подбор: шестиногие и усатые, они летают, скачут, бегают, ползают, плавают… Вот местная водяная лошадка — серая, хищная, шестиногая, у неё черные фасеточные глаза, над ними — два усика-антенны. А вот местный абориген, у него восемь ног, и он отличается от прочих обитателей, поэтому считается разумным, да и действует он оригинально — таскает к себе в подводный дом мешки с кислородом. Он удивительный, и трое исследователей долго наблюдают за ним, восхищаясь его деяниями.

Джек — самый старший, он на целых два года старше Гарри и Дадли, поэтому лидерство всегда на нем, он везде и во всем первый. Ему уже пять, а Гарри и Дадли, соответственно, три. Как лидер, Джек неистощим на фантазии и выдумки, но также он не прочь выслушать и реализовать идеи младших братьев, особенно Гарри. Вот уж тот был выдумщиком хоть куда! Дадли по части идей был довольно скромен — больше любил покушать, поспать и подраться. Ну, поединки всерьез не приветствовались, поэтому были придуманы гладиаторские бои, в которых мальчики притворялись львами, медведями и дикими конями. В собачьи драки они не играли, потому что псы должны кусаться, а это не очень хорошо. Лучше порычать и поколошматить друг друга лапами по-львиному, поспарринговать в вольной борьбе, как медведи, и полягаться по-конски.

И вот… Залита солнечным светом круглая римская арена, по песку, тяжело подволакивая лапы, друг перед другом кружат два льва — молодой и старый. Ветеран Джек опытен, его суровая морда иссечена шрамами; он не сводит глаз со своего противника, легкого и вертлявого Гарри. Короткий звонкий взрык, и Гарри бросается в атаку — полосует когтями скулу Джека. Ха, а вот и мимо! Джек уворачивается и со всего маху бьет могучей лапой несмышленыша по шее — рычать научись сперва, молокосос! Рев его в воображении мальчишек воистину царский — гулкий и раскатистый.

Тактика медведей несколько другая: сначала мишки рычат и примериваются, потом, облапив друг друга, силятся опрокинуть противника. Пары выходят по очереди: Джек — Гарри, Джек — Дадли и Гарри против Дадли. Третий при этом выступает рефери, тренером, комментатором и болельщиком в одном лице. В битве коней участвовали всегда только Гарри и Дадли; Джеку нельзя, так как старше и сильнее. Однажды он так лягнул, что чуть не выбил Гарри зуб. Петунья потом долго ругалась, оттирая от крови ковер. Эти красные капельки на белом ворсе образумили Джека, и он понял, что в чем-то надо соблюдать разумные меры. С тех пор кони сражались на равных — Гарри и Дадли.

Плюшевая пантера Огарок стала неизменной спутницей Гарри, всегда и везде она была с ним: спала в объятиях мальчика, сидела на столе рядом с тарелкой во время всех завтраков и ланчей, ездила в багажнике детского велосипеда Джека или выглядывала из рюкзачка за спиной у Гарри. Подарок Северуса очень полюбился мальчику. Огарок не давала забывать его, высокого незнакомца, пришедшего однажды на день рождения к Гарри. А ещё она была магической. Северус-то не просто так её подарил, а с умыслом. Подарил для того, чтобы она поглощала излишки магии маленького волшебника.

Обычная практика среди магов — снабжать своих детей накопительными амулетами, не дающими выплеснуться детской стихийной магии и причинить какой-либо урон окружающим. Конечно, даря игрушку мелкому Поттеру, Северус никаких целей, кроме основных, не преследовал. Он рассчитывал лишь на то, что пантера будет поглощать излишки магических выбросов и только. То, что Гарри даст пантере имя, Северуса не особо удивило — многие дети придумывают клички своим игрушкам, но он не учел того, что с именем Гарри передаст пантере свою любовь.

А любовь — материя тонкая. В Отделе тайн есть комнатка, которую всегда держат запертой. В ней хранится сила, одновременно более чудесная, чем сама жизнь, и более ужасная, чем смерть, более непознанная и неизведанная, чем человеческий разум, чем все силы природы. Пожалуй, она еще и самая загадочная из всех сокровищ, что там хранятся. Абстрактно говоря, конечно, ибо не совсем понятно, как можно запереть то, что нельзя пощупать… Но если волшебникам так легче, то пусть думают, что властны и над любовью, причем так, что смогли её где-то запереть.

К чему эта лирика? А к тому, что силой своей любви Гарри вдохнул в игрушку жизнь. Это не так странно, как кажется на первый взгляд. Многие маленькие дети в минуты острейших переживаний, таких как: болезни, тоска и скука, печаль, волнение, радость от чего-то хорошего грядущего — прижимают к себе плюшевых Тедди, Банни, Пепперов, или тряпичных Полли, Монику и Мод, шепчут им свои самые сокровенные сердечные секретики, тайные желания, мечты, признаются во всех своих маленьких и больших делах, тайнах, проступках, грехах… И любят их, своих бессловесных верных друзей, зачастую единственных, кто выслушает, поймет и ни в чем не осудит.