Тень гигантской кошки

.10. Сила внушения

Случай с Огарком и явлением Амитабха накрепко засел в голове Гарри и, хоть давно настала зима, не забывался. Да Гарри и не хотел бы забыть — это стало его самой любимой, самой волнующей тайной.

Особенно сильно мальчика волновала фраза, брошенная Амитабхом вскользь: «нундой станет». Что такое «нунда», Гарри додумался спросить у учителей и не прогадал. О нунде знал учитель зоологии и с удовольствием поднял на уроке тему о криптозоях. Рассказал он о кошке то, что знает каждый человек, то есть всё, что было известно о мнгве на тот момент. А та стояла в одном ряду с чупакаброй, йети и чемизетом, то бишь вместе с ними маршировала в параде зверей-криптозоев под предводительством морского змея.

Напоследок профессор зоологии подсказал ребятам взять в библиотеке книжку Бернара Эйвельманса «Тайны загадочных зверей». Заинтересованных было немного, но и им не хватило библиотечного тиража. Гарри же повезло — мальчик вспомнил, что дома есть такая книга. Она считалась научной и стояла высоко, на самой верхней полке шкафа.

Книга, однако, мало что поведала, лишь то, что уже вкратце рассказал учитель. И Гарри понял, что про нунду надо спрашивать волшебника, именно этим её загадочное происхождение объяснялось — волшебством. Осознав, что нужен маг, Гарри с легкой досадой посмотрел на портрет, висящий над камином, и сердито попенял писаному маслом Северусу:

— Ну вот, почему тебя нет, когда ты нужен?!

Сама Огарок про себя ничего толком не знала, игрушечное начало жизни не помнила, как и свое собственное создание на фабрике игрушек. Звериных инстинктов, присущих каждому живому животному, она не имела и озадаченно фыркала на новые обозначения: «нунда», «мнгва» и «онца», которыми люди привыкли называть криптозоологический феномен — африканскую кошку ростом с осла.

— Да что ты такое, Огарок, а? — воскликнул как-то раз Гарри, заинтриговавшись вусмерть.

— Я Огарок, Гарри. Разве тебе этого мало? — чуточку обиженно спросила кошка.

Мальчишка опомнился и перестал допытываться и дознаваться до происхождения своей странной и загадочной пантеры. Она — его кошка, любимая и добрая. Достаточно того, что её и так пришлось спасать. Хватит!

Но хоть и одернул он себя, спасать ещё одного члена семьи ему довелось снова.

Случилось это в октябре, когда Дадли привел в гости школьного приятеля со старшего курса. Длинный и прыщавый, с юркими, быстро бегающими глазками, этот двенадцатилетний недоросль сразу увидел выгоду в обмене, едва приметив дорогого попугая ара.

— Вот за него я бы мог отдать ружье, — деланно-равнодушно произнес он. Дадли не раздумывал ни секунды, вмиг согласился, великодушно кинув:

— А чего?! Забирай!

Попугая, однако, не спросили. У Бермуда на этот счет было свое мнение. Видя, как Дадли несет транспортную клетку-переноску, он отчаянно заблажил на весь дом, скрипучим своим голосом превзойдя даже не то что несмазанную телегу, а и баньши…

— Спасите! На помощь!!! Убивают! Не хочу в суп!!!

Зря, что ли, Гарри обучал птицу человечьей речи?! По идее, на вопли попугая должны были сбежаться все домочадцы, да вот закавыка — хитрый пацан с помощью якобы случайных расспросов скрупулезно выведал, когда дадлиных родаков дома точно не будет. Таким образом в это предобеденное время взрослые отсутствовали, будучи на работе, и на крики Бермуда прибежал только Гарри. Увидев щупленького Поттера, Бермуд обреченно замолк, как-то сообразив своим птичьим мозгом, что девятилетнему шкету не потягаться с рослым подростком-второгодником. Гарри, обозрев поле дислокации, строго вопросил:

— Ну что случилось, Дад? Почему Берми орет так, словно ему голову отрезают?

— Не твое дело! — покраснел Дадли, устанавливая перед вольером клетку-переноску. — Помоги лучше пересадить его…

— Зачем? — Гарри скрестил руки на груди.

— Ружье духовое за него отдают, — пояснил Дадли, разматывая проволоку, которой прикручивали дверцу вольера, чтобы ара не открыл её. Простую защелку Бермуд давно наловчился откидывать — попугай он или нет?!

— А ты маму спросил? — вредным голосом осведомился Гарри. Дадли дрогнул было, но тут же храбро огрызнулся:

— А мамы дома нет. Я ей скажу, что попугай улетел, вот и всё. Зато у меня будет настоящее духовое ружье!

Сказал это и открыл наконец дверь. Умный попугай к тому времени забрался на самую верхнюю жердочку под самый потолок вольера и ехидно смотрел вниз с недосягаемой верхотуры. Дадли, стараясь не психовать, принялся подманивать птицу вафельной палочкой, любимым лакомством Бермуда.

— Цыпа-цыпа, иди сюда, цып-цып…

— Дадли, не трогай попугая, — очень серьезно сказал Гарри.

— От-ва-ли! — членораздельно и внушительно велел тот. — Я хочу духовое ружье, и я его получу! А ты не лезь, это тебя не касается. Понял?

— Мне Огарка позвать? — невинно спросил Гарри. Дадли замер, вылез из вольера и аккуратно закрыл дверцу. Повернулся и сказал гостю:

— Извини, я передумал меняться. Оставь ружье себе.

Гость очень удивился, настолько, что позволил себя вытолкать за порог. Братья, внезапно ставшие очень дружными, закрыли за парнем дверь и посмотрели друг на друга.

— Ты же на самом деле не собирался звать Огарка? — опасливо спросил Дадли.

— Позвал бы, если б пришлось, — помрачнел Гарри.

— Ну почему? — заныл Дадли. — Почему ты мне не разрешил поменяться? Я бы сказал маме, что попугай улетел, и она бы ничего не узнала, а у меня было бы чудесное духовое ружье…

— А ты не слышал, как он на помощь звал? — огрызнулся Гарри. — Словами по-человечески орал, что не хочет в суп! Дадли, пойми: Бермуд живой, и он хочет жить дома, с нами, в родной семье.

Дадли хоть и устыдился, но взбрыкнул, непокорно буркнув: