Тень гигантской кошки

.13. Зарождение дружбы юных романтиков

Прокричав обидные слова в адрес почтенного старца, красноперый нахал на этом не остановился: спикировал на кафедру в виде совы. Уселся на пюпитр, встопорщил перышки, оглядел золотую книгу, покоящуюся на распростертых крыльях золотой же совы, тюкнул корешок клювом-долотом и заорал:

— Золото! Каррамба, это же золото!!! Хозяин, тащи сундук, я клад нашел!

Ой… В помещении стояла задушенная тишина, прерываемая сдавленными перханьем и кашлем, но после новой фразы попугая словно прорвало плотину — зал взорвался хохотом. Развеселился и Гарри, уткнулся носом в стол и хихикал — да уж, такой клоунской выходки от Бермуда он и сам не ожидал, сокровище, а не птица! Пернатый гений тем временем подобрался к совиной голове и нежно заворковал в фигурное ушко:

— Детка, тебе тут не скучно? Давай махнем со мной на Багамы, кокосы кушать будем, бананы, ананасы…

Студенты счастливо взвыли. Гермиона, сверкая глазами, восторженно воскликнула:

— Гарри, я обожаю твоего Бермуда!

Гарри хрюкнул, стукнулся лицом о стол и выпрямился.

— Спасибо, я знаю, что он замечательный! — вскинул руку и позвал: — Бермуд, ко мне!

— Ещё увидимся, детка, — клюнув статую в макушку, попугай перелетел на руку хозяину, сопровождаемый сотнями восхищенных взглядов. Это послужило толчком растущим организмам студентов: их желудки вспомнили, что пора бы и перекусить, и громко заявили о себе — волна нутряных звуков прокатилась по залу. Гимн голодных желудков, как ни странно, услышала золотая посуда и моментально наполнилась снедью. Студенты со старших курсов ахнули — впервые на их памяти еда появилась сама собой, а не в виде обычного сопровождения директорского заклинания: «Олух, Пузырь, Остаток, Уловка!» Радостно загалдев, ребятня похватала ножи и вилки и дружно набросилась на гастрономическое изобилие.

Гарри не отставал — такой же голодный, как и все, он наложил к себе в тарелку того-сего и отдался счастливому чревоугодничеству. Попугай оккупировал блюдо с орехами и принялся их колупать, тишком-тишком потаскивая с других блюд зелень и фрукты. Огарок расположилась под столом и временами подергивала Гарри за штанину, требуя то кусочек бекона, то ломтик буженины. Передав ей очередной шматочек, Гарри поинтересовался у Гермионы:

— Как тут мяса достать? Желательно тазик рубленой баранины…

Не успел он договорить, как перед Огарком оказался вышеупомянутый тазик, полный свежего мяса.

— О, понятно! Тут что, желания исполняются? — осведомился пораженный Гарри. Ответил ему тонкий красивый третьекурсник, сидящий рядом с Найджелом.

— За еду у нас хогвартские повара отвечают. Подадут всё, что пожелаешь.

— Круто! — оценил Гарри.

Тикали башенные ходики, толкая секундную стрелку по делениям, шуршали шестеренки, лениво качался вправо-влево большой маятник. Ели дети, наверстывая голодные часы поездки в поезде. Отходила от шока Минерва, и приходил в себя разобиженный Дамблдор. Так его ещё не обзывали!.. Гамадрилом, прости, Мерлин… Переживая обиду, директор сверлил взглядом треклятого мальчишку. Вот же гаденыш, мало того, что вырос складным да ладным, вон какой румяный да крепкий, так ещё и нунду с собой приволок и эту… птицу. Ну и как к такому подступиться? Покорного карманного героя из него уже не слепишь, скорей, это пацан всех построит, с таким-то зверем на поводке. Эх, где мои двадцать лет?..

Маслился Северус, страшно гордясь Поттером и его эпохальным появлением. Так держать, парнишка, засунь их всех за пояс! Заинтригованно поглядывали на Северуса Валерий и Регулус, прожигая его взглядами с двух сторон.

— Это и есть твой Поттер? — не удержался наконец Регулус, пихнув Снейпа слева.

— Кстати, знатная у него нунда! — восхитился Валерий справа. — Замечательная, добрая, насквозь домашняя!

— Да? — с облегчением отозвался Северус. Услышать мнение эксперта в этой области было как нельзя к месту.

— Конечно! — Саламандер утвердительно покивал. — В доброте родилась, в любви воспитана, а значит, безопасна для окружающих. Но кое-кому мы этого не скажем, — Валерий подмигнул коллегам. — Пусть думают, что это стандартная, смертельно опасная нунда.

Покосившись на Дамблдора в центре стола, Регулус с Северусом согласно осклабились — а пусть думает, сморчок древний, ему полезно понервничать. Пир тем временем подошел к концу, опустели блюда, наполнились сытой тяжестью животы детей, клоня всех в сон и негу. Которую, впрочем, зачем-то развеял директор, встав и предложив какой-то школьный гимн. От взмаха его палочки в воздухе разлились ленты нот и звуки разных мелодий, под которые студенты вяло затянули вразнобой и невпопад:

— Хогвартс, Хогвартс, наш любимый Хогвартс!

Научи нас хоть чему-нибудь…

Первокурсники песню не подхватили, лишь обалдело внимали, бросая по сторонам вопросительные взгляды. К счастью, их петь не заставили, позволив просто слушать. От нечего делать Гарри лениво заскользил взглядом по лицам напротив, рассматривая своих софакультетников. И среди европейцев узрел одно, явно индийское лицо. О, и на Пуффендуе есть индиец! Оживившись, Гарри выпрямился, с неприличной жадностью вглядываясь в круглощекое смугло-масляное лицо, принадлежащее плотному третьекурснику. Выглядел тот неважнецки, даже уныло, всё в нём висело: нос, щеки, веки, плечи и те печально обвисли… Подумав, Гарри вытянул руку через стол и помахал ладонью перед унылым лицом.

— Эй!.. — шепнул он. — Что случилось?

Третьекурсник посмотрел на Гарри со вселенской печалью во взгляде черных влажных глаз. Шмыгнул обвислым крупным носом и трагически прошептал, отчего Поттеру пришлось навалиться грудью на стол, чтобы услышать его голос:

— Я самый неудачливый человек на свете! — горестно пожаловался индиец. — Я оказался анимагом, и моя аниформа — индийский слон. Вот скажи мне, почему именно слон? Почему не кобра или не мангуст? Куда и, главное, для чего может пригодиться многотонное хоботное на улицах Лондона?..