Тень гигантской кошки

.18. Мелочи и открытия субботнего дня

Суббота стала истинным блаженством, оплотом покоя и довольства. Поворочавшись спросонок, Гарри сладко-сладко потянулся под одеялом, чувствуя каждую клеточку своего тела. Такого упоительного пробуждения в его жизни не было никогда: он был полностью отдохнувшим, голова ясна и полна свежих идей, так и подмывало вскочить и унестись куда-то без оглядки — таким восхитительным было настроение.

Остальные мальчики, видимо, испытывали то же самое, выскакивая из постелей ошпаренными тушканчиками с улыбками и ясными взглядами. Поздоровавшись с Гарри и друг с другом, склонились к тумбочкам, чтобы тут же обнаружить нехватку некоторых вещей.

— Эй, а где моя зубная щетка? — засуетился Найджел.

— Мою заколку для галстука кто-нибудь видел? — поинтересовался Джастин, копаясь в ящике.

— А у меня щипчики для колки орехов пропали, — расстроился Невилл.

Захария пока молчал, подозрительно проверяя свою тумбочку.

— У меня всё на месте, — наконец сообщил он.

— У меня тоже, — подал голос Гарри и поднял глаза к потолку. — Бермуд, дружище, это не твоих лап дело? Ну-ка, верни ребятам то, что взял у них.

Из-за ближней опоры стропил показался лукавый глаз попугая. Выдержав эффектную паузу, он вкрадчиво спросил:

— А что я получу взамен?

— Вот вымогатель! — проворчал Гарри, выуживая из-под подушки пакетик с цукатами. — Иди сюда. Меняю заколку на ананас.

Найджел с Невиллом переглянулись и кинулись к тумбочкам за лакомствами. И успешно обменяли свои вещи назад за порцию орешков и фиников. Скармливая попугаю вкусняшки, они поинтересовались у товарища.

— Гарри, а почему он еду не ворует?

— Потому что это не интересно, ему куда прикольнее что-то стащить и выменять на что-нибудь вкусненькое.

— Ого, чувствуется в нём предпринимательская жилка! — со смехом одобрил Джастин. Его смеху вторили остальные ребята, тихо обожая смешного попугая.

— Послушайте, а мы что же, сами проснулись?! — дошло вдруг до Гарри. Друзья завертели головами, обмениваясь удивленными взглядами — а верно ведь, ни петушиный крик не слышался, ни звуки горна…

— Ух ты, да ведь суббота же! — подпрыгнул Невилл. — У нас выходные, ура!

Ого, ура! Переглянувшись, ребята повскакивали с кроватей и скопом унеслись в душевую — совершать утренние процедуры. А одевшись, высыпались в общую факультетскую гостиную, где наткнулись на крайне мрачную Гермиону. Весь радостный настрой с визгом усвистел прочь, поджав хвост, и Гарри настороженно спросил у девочки:

— Ты чего?..

— Неправильное закаливание профессор провел, вот чего! — грозно отчеканила девчонка, сверкая потемневшими очами. — Общая процедура, конечно, такая же, как у нас вчера была: пробежка там, разминка, зарядка, водные процедуры. Но! — подняла она палец. — Необходимо очень плавное понижение слоёв одежды и температуры воздуха и воды. Особенно при обливании. Сразу — согреться! После обливания (или купания) даже моржи со стажем сразу растираются, переодеваются ПОЛНОСТЬЮ в сухое и теплое! Первый перепад температур — до минуты. Потом, очень медленно уменьшается температура и увеличивается время контакта с холодной водой. При малейшем недомогании обливания отменяются, зарядка облегчается. Перерыв более десяти дней — начинаем заново, медленно и плавно, — Гермиона остановилась, перевела дух и добила последним аргументированным фактом: — Противопоказаний, кстати, много. Больное сердце, скачки давления, любые хронические воспалительные заболевания с рецидивами. Суставы, к сожалению, — подумала и закончила сварливым тоном: — На Когтевране, кстати, один мальчик болен. Как бы с ним не случился какой-нибудь рецидив…

Высказавшись, Грейнджер вздернула нос, развернулась и вышла из гостиной, по-солдатски печатая шаг. Мальчики в гробовом молчании проводили Гермиону потрясенными взглядами, полностью сраженные авторитарностью её суждений.

— Она права? — спустя минуту очень робко нарушил тишину Невилл.

— Нет, — откашлявшись, подал голос с дивана Седрик. — Мисс Грейнджер не учла один, весьма значительный нюанс: мы волшебники, а не дети простаков, которые как раз имеют склонность к простудным заболеваниям.

— Ну, учитывая то, что она как раз является дочерью простаков… — не договорив, Гарри многозначительно умолк, с осуждением глядя на Седрика. Тот сконфуженно заерзал, вспомнив о происхождении Гермионы.

— А с тем когтевранцем чего? — опасливо встрял Невилл. — Неужели и впрямь простужен?

С тем же вопросом Гарри уставился на Седрика: давай, мол, колись, имеют ли склонность к заболеваниям чистокровные волшебники? Бросив взгляд по сторонам и видя вокруг себя те же сосредоточенные лица окруживших его первокурсников, Седрик сдался.

— Подвержены, — нехотя подтвердил он. — Но только магическим. Драконьей оспой, например, или обсыпным лишаем. Магические несчастные случаи вроде расщепа или взрыва котла в расчет не берутся, это относится к случайным, производственным травмам, как и отравления нашими ядами.

— Нам надо очень сильно постараться, чтобы заболеть, — вплелся в диалог Балрам, неслышно подошедший к говорившим. — Мы волшебники, и мы круто отличаемся от магглов, ваше вчерашнее закаливание потому и резкое, в отличие от маггловского, что нас так легко не прошибить случайным обливанием ледяной водой. Что магглу смертельно и неприятно, для нас чушь и ерунда.

— А вас профессор так же закаливал? — поинтересовался Гарри, пользуясь случаем.

— Конечно, — кивнул полноватый индус. — С самого первого дня весь первый год, до тех пор, пока не решил, что мы вполне закаленны и к дальнейшей жизни на воле пригодны. Я вообще-то на ребят со старших курсов ориентируюсь: за все два года моего пребывания здесь никто из них ни разу не чихнул, не кашлянул и не почесался.