Тень гигантской кошки

.20. Хэллоуин, который мог быть страшным, но не стал

Прошел и закончился сентябрь, неспешно потянулся октябрь, в конце которого, как и обещал профессор Флитвик, первокурсникам провели урок левитации. Детям он довольно сложно дался, но они старались, особенно Гарри. Он едва представил, как поднимает что-то в воздух на глазах сотен изумленных зрителей, да ещё и без помощи лесок и потайных тросов-невидимок, так и загорелся весь энтузиазмом. В результате самым первым и поднял лебяжье перо, к восторгу Флитвика.

Гермиона увидела, закусила губу, отбросила научные основы, включила в себе сказочную волшебницу и тоже справилась с левиосой. И глядя, как парит её перо, страшно собой возгордилась, отчего начала поучать и наставлять других, чем достала Рона, который с левиосой был знаком чуть ли не с пелёнок. Так что, слушая в очередной раз нудятину о том, как правильно говорить, рыжик вполне ожидаемо взорвался:

— Да отстань ты, дура, надоела!

Но только не на ту Гермиону он напал, не на сокурсницу-гриффиндорку, которую можно оскорблять во все корки как свою, а на боевого барсука, прочно стоявшего на своих коротких крепких когтистых лапах.

— Ты кого дурой назвал, идиот?! — озверела Гермиона, в момент превращаясь в страшную косматую выдру. — Я те… щас… покажу… дуру! — зарычала она, вылезая из ложи и закатывая рукава. Гарри и Невилл, сидевшие бок о бок с Гермионой, дружно повисли на её плечах, удерживая на месте и крича на два голоса:

— Гермиона, пощади, он тебя не стоит!

Видя эдакий неадекват, Рон в ужасе вжался в спинку скамейки, чем вызвал в душе Гарри презрение.

— Да ты шакал, Рон! — процедил он. Глянул на рвущуюся из его рук Гермиону и преисполнился гордости за подругу. — А она тигрица! А тигрица никогда не станет женой шакала! — вспомнил Гарри слышанную когда-то фразу.

Гермиона услышала и сразу перестала вырываться. Поправила сбившуюся мантию, приняла достойный вид и важно кивнула.

— Именно. Только трусливый шакал может брехать из-за забора вместо того, чтобы смело и честно вызвать на бой.

— Вот ещё. С девчонками драться, — вполголоса буркнул покрасневший Рон.

Профессор Флитвик, молча дождавшийся конца разборок, пронзительно кашлянул, привлекая внимание к уроку. Гарри это заметил и поставил в голове галочку насчет этого профессора, поняв, что в трудную минуту он, скорей всего, предпочтет самоустраниться. Наверное потому, что он полугоблин, и в дела-разборки волшебников не вмешивается. Ну раз так… Гарри выпрямился, ставя эмоциональный барьер между собой и профессором Флитвиком, чтобы не привязываться и не бежать к нему за помощью.

Уроки в честь праздника были сокращены, и уже во второй половине дня все студенты были счастливо освобождены от занятий и радостными стайками устремились на пиршество в Большой зал.

Оный был украшен в стиле Хэллоуина: огромные паутины по углам, а в них такие же громадные пауки, приглашенные Хагридом из Запретного леса; под потолком среди свеч реяли летучие мыши, выпущенные ради этого случая из клеток профессором Кеттлберном; скелетов и мумий, разгуливающих по залу, судя по всему, пригласил или создал Квиррелл, потому что держались они с ним с особой почтительностью. И, конечно же, повсюду были установлены тыквы всех размеров и степеней страшности, вечный атрибут праздника Дня Всех Святых.

Эта же тыква была подана на стол во всех всевозможных видах: кашах, пирогах, запеканках, пудингах, была она также запечена простыми, но такими вкусными ломтями. Тыквенный сок тоже наличествовал, стоял во всех графинах и кувшинах.

С восторгом озираясь и вдыхая вкусные ароматы, Гарри вместе с друзьями протолкался к своему столу, забрался на лавку и вцепился в первое подвернувшееся блюдо, на котором оказался столь потрясающий пирог, что пацан весь его умял на одном дыхании. Облизал пальцы, перевел дух и решительно потянулся к пудингу — желудку сегодня предстояла архисложная работа.

Ближе к концу пира, когда была съедена практически вся тыква, Гарри ощутил странную тяжесть в голове, она вдруг стала валиться вперед и вниз, как у перепившего алкоголика. Удивившись, Гарри клюнул носом и резко вскинулся, пытаясь проснуться. Рядом отчаянно зазевала Гермиона, громко, с подвыванием, как будто протестуя. А в следующий миг Гарри понял, что это и был протест, когда девочка, борясь со сном, проговорила, падая к нему на плечо:

— Это нечестный теракт: тыкву ели все…

«Как удобно, — успел подумать Гарри, прежде чем сползти с лавки под стол. — Воспользоваться Хэллоуином, чтобы отравить главное блюдо праздника, точно зная, что его попробуют все…»

В самый последний момент к Гарри бросилась Огарок: совершив длинный летящий прыжок, она в полете уменьшилась и, юркнув за пазуху, превратилась в игрушку. Чисто машинально Гарри прижал её к груди и потерял сознание.

Вернулось оно резко, как по щелчку выключателя. Вздрогнув, Гарри открыл глаза и моментально напрягся, поняв, что лежит не на том месте, где вырубился, а совсем в другом. Длинное помещение напоминало подземелье — огромное, высокосводное, с циклопическими колоннами, увитыми змеями, двумя глубокими бассейнами, в которых вяло волнилась потревоженная вода, отчего по стенам хаотично плясали зеленоватые блики.

— Г-гарри, г-где мы? — заикаясь, спросил Невилл, шаря в складках своей мантии. Видя это, Гарри пошарил по своей — палочки не нашлось, но зато вместо неё за пазухой обнаружилась плюшевая кошка, которую он, подумав, утрамбовал поглубже, на всякий случай спрятав её получше.

— Мы в Тайной комнате! — прошептала Гермиона, пуча глаза от значимости момента. — Я читала в «Истории магии», там как раз дается описание апартаментов всех основателей. Так вот, комната с колоннами, увитыми змеями, являлась вотчиной Салазара Слизерина!

— Неужто та самая Тайная комната, в которой заключен Ужас Слизерина?! — перепугался Найджел.