Тень и Свет: Исповедь эльфийской соблазнительницы

Глава 1. Первый Грех

Мир моего детства был прекрасен, как отполированный кинжал перед ударом в спину.

Элиндор.

Это имя произносили шепотом даже в соседних королевствах, где правили смертные короли, чьи жизни короче, чем срок выдержки нашего самого дешевого вина. Наше королевство простиралось от Ледяных Пустошей Нейртана на севере, где даже воздух кристаллизовался в алмазную пыль, до Пылающих Равнин Драксора на юге, где земля дышала жаром древних вулканов.

Но истинная власть сосредоточилась в Лунных Пиках, где алебастровые шпили дворцов пронзали облака, словно клыки голодного зверя. Здесь, в Серебряном Городе Аль’Рана, жили мы – эльфы, чья кровь текла медленнее, чем реки времени, чьи жизни измерялись веками, а амбиции – тысячелетиями.

Наш народ делился на Двенадцать Великих Домов, каждый из которых мог похвастаться историей, написанной кровью и предательством. Дом Лунных Ветвей, к которому принадлежала я, был третьим по старшинству. Наш символ – феникс, обвитый чертополохом – украшал знамена, под которыми мои предки вели армии на бессмысленные войны, заключали браки ради власти и убивали друг друга за место у трона.

Я, Лираэль из Дома Лунных Ветвей, была пятой дочерью в семье, что означало лишь одно – меня либо выдадут замуж за какого-нибудь дряхлого лорда ради союза, либо отправят в Храм Вечной Луны, где я должна была провести остаток дней, переписывая древние свитки и молясь богиням, которых никто не помнил.

Но судьба распорядилась иначе.

Первые признаки проявились в ночь моего сотого дня рождения.

Я проснулась от того, что все тело горело.

Это не была болезнь – это было пробуждение.

Я лежала, вцепившись в шелковые простыни, чувствуя, как медленный, сладкий огонь растекается по венам. Мое дыхание стало прерывистым, кожа – чувствительной к малейшему прикосновению, а между бедер пульсировала странная, навязчивая теплота, которую я не могла ни объяснить, ни унять.

— Это пройдет, — сказала мать, когда я, дрожа, призналась ей.

Но она лгала.

С каждым годом жажда становилась только сильнее.

Я ловила себя на том, что задерживаю взгляд на тренирующихся воинах, наблюдая, как мускулы играют под их тонкими рубахами. Я прикусывала губу, когда на балах кавалеры касались моей руки – их пальцы казались такими холодными, такими… нерешительными.

А ночью…

О, ночью я терлась о шелковые простыни, представляя, что это чужие руки – грубые, жадные, не знающие пощады.

Но даже это не помогало.

Потому что ни один эльф не мог дать мне того, чего я жаждала.

Спасение пришло оттуда, откуда я не ждала.

В запретной библиотеке нашего поместья, за потайной дверцей, которую я нашла совершенно случайно (или так мне тогда казалось), лежали тетради.

Старые, потрепанные, с выцветшими чернилами.

Женские дневники.

Их писали мои предшественницы – дамы Дома Лунных Ветвей, жившие за двести, пятьсот и тысячи лет до меня.

И каждая вторая страница говорила об одном и том же.

Об орках.

«Они называют нас хрупкими, но боги… как они смотрят на нас…»

«Его руки были такими большими, что могли бы сломать мне шею одним движением. Но когда он коснулся меня, это было… нежно.»

«Ни один эльф не заставит меня кричать так, как он. Ни один эльф не заполнит меня настолько…»

«Наша плоть словно приспособлена для них. Для орков. Она отлично растягивается, принимает, обволакивает… Будто создана для этого.»

Я перечитывала эти строки снова и снова, пока пальцы не дрожали, а между бедер не становилось мокро от возбуждения.

И тогда я поняла – я должна найти их.

Лес Шепчущих Грез лежал на границе наших земель.

Говорили, что он живой.

Что деревья здесь шепчут самые постыдные желания.

Что тени цепляются за одежду, словно любовники, не желающие отпускать.

И что те, кто заходит слишком далеко – никогда не возвращаются.

Или возвращаются совсем другими.

Я вошла туда на рассвете, когда последние звезды еще мерцали на небе.

На мне было только тонкое платье – серебристое, почти прозрачное, как бы нарочно подчеркивающее каждый изгиб тела.

Никакого оружия.

Никаких заклинаний.

Только жажда, которая гнала меня вперед.

Лес встретил меня дыханием.

Не тем легким дуновением, что играет в садах Аль’Рана, лаская щеки лепестками магнолий. Нет. Это было живое, горячее дыхание — влажное, словно после поцелуя, грубое, как пальцы вора, крадущегося в ночи. Оно обвилось вокруг моих лодыжек, поднялось выше, под платье, и я содрогнулась, чувствуя, как мурашки побежали по коже.

И тогда…

Я услышала его.

— Ты не должна была сюда приходить, эльфийка.

Голос.

Низкий.

Глубокий.

Наполненный обещаниями.

Я обернулась слишком медленно — будто мои собственные мышцы предали меня, заставляя продлить этот момент, этот сладкий ужас ожидания.

И увидела его.

Он стоял в трех шагах от меня, и этого расстояния хватило, чтобы понять:

Он был огромен.

Не просто высок — его плечи перекрывали лунный свет, превращаясь в живую стену из мускулов и ярости. Кожа — темнее изумруда, отливала маслянистым блеском, будто покрытая тонким слоем ночи. А глаза...

Желтые.

Горящие.

Как у хищника, выслеживающего добычу.

Но больше всего меня поразило другое.

Между его бедер напрягся массивный бугор, четко очерченный под кожей штанов. Огромный. Даже сквозь ткань я видела его размер.

Мой рот приоткрылся сам по себе.

— Я... — мой голос звучал хрипло, будто я бежала часами.

Он шагнул ближе.

Запах ударил в ноздри — пот, железо, что-то пряное, дикое. Как будто вдыхаешь сам лес.

— Ты дрожишь, — проворчал он. Его рука поднялась, и я замерла, ожидая прикосновения.

Но он не торопился.

Его пальцы прошли в сантиметре от моего плеча, обведя контур, не касаясь. Пытка.