Тень иного завтрашнего дня

Глава 2

Скрип пера по пергаменту звучал в тишине кабинета Элары как скрежет ножа по стеклу. Она пыталась сосредоточиться на отчете, но перед глазами всё еще стояли две фигуры: суровый генерал Кайрос и его призрачный двойник, нежный и любящий. Это было невыносимо. Протокол требовал сухих фактов, а её разум был наводнен образами, которые не имели права на существование.

«Отчет о первичном сканировании эмоционального фона посла Северной Империи, генерала Кайроса. Выявленные доминанты: долг, настороженность, скрытое чувство вины за… за что?»

Элара замерла, её рука зависла над листом. Она не могла написать «за нереализованную семейную жизнь». Это было бы безумием. Это было бы самоубийством для её карьеры. И для неё самой.

Она встала и подошла к окну. Вид на крыши Опалового Пика всегда успокаивал её. Сейчас город казался спящим, укрытым под слоем сумерек. Но Элара видела его пульсацию. Под каждым окном колыхалась своя «тень» — кто-то мечтал о богатстве, кто-то о любви, кто-то о том, чтобы просто выспаться. И это многообразие, этот хаос возможностей, всегда был для неё привычным фоном. Но теперь среди этого привычного шума появилась отчетливая мелодия — мелодия её собственной тени, переплетенная с тенью Кайроса. Она видела себя, идущую по узкой горной тропе, держа за руку Кайроса, а рядом - бегущую девочку.

Воспоминания о гибели отца нахлынули, как холодная волна. Она была тогда совсем юной, ещё не принявшей свой дар в полную силу. Ей говорили, что отец погиб героически. Но когда она впервые увидела его «тень», он не был героем. Он был испуганным человеком, который всего лишь хотел вернуться домой к своим дочерям. И эта Тень сгорела в огне Ашхура, в том самом огне, который, по официальной версии, разжег Кайрос.

«Как я могу испытывать к нему… такую… нежность?» — прошептала Элара в пустоту кабинета. — «Он убийца моего отца. А я… я вижу в нём отца моей дочери из несбывшегося мира».

Эта мысль была кощунственной. Она чувствовала себя предательницей.

Дверь распахнулась без стука, и в кабинет вошел принц Валериан. Его шаги были бесшумны, словно он сам был тенью. Элара вздрогнула, поспешно отворачиваясь от окна.

— Что это за спектакль, Элара? — голос Валериана был тих, но в нем звенел металл. Он подошел к её столу и поднял незаконченный отчет. — «Скрытое чувство вины»? За что, если не секрет? За то, что он вырезал наших людей? За то, что его орды сожгли наши деревни?

— Его тени… они были… запутаны, принц, — Элара с трудом подбирала слова. — Я видела не только жестокость. Я видела человека, который вынужден выполнять приказы. Его тени о мире были ярче, чем тени о войне.

Валериан бросил отчет на стол. Его глаза, обычно спокойные, сейчас горели холодным огнем.

— Элара, ты одна из лучших Видящих тень. Твой дар должен быть острым лезвием, а не туманным стеклом. Ты забыла, кто такой Кайрос? Забыла, что он сделал в долине Ашхур?

Элара почувствовала, как её щёки покрываются предательским румянцем.

— Я ничего не забыла, принц. Мой отец…

— Твой отец, — Валериан перебил её. — Твой отец погиб, потому что такие, как Кайрос, считают себя выше всех законов и протоколов. Твой отец погиб, потому что не мог видеть «теней» предательства, которые окружали врага. А ты можешь. И ты должна видеть то, что нужно Иллирии.

Он подошел к ней, его лицо было совсем близко. Элара увидела его тень — ту самую, с абсолютно черными глазами, но теперь в ней не было спокойствия, была лишь безграничная, всепоглощающая жажда контроля. Эта тень Валериана была страшнее любого монстра.

— Скажи мне, Элара, — голос принца стал мягче, опаснее. — Ты видишь в нём какую-то угрозу для короля? Хоть одну тень заговора? Хоть одну тень, где он нарушает свой собственный договор?

Элара опустила взгляд. Она видела. Она видела тысячи теней, где Кайрос, движимый долгом, уничтожает Иллирию. Но она также видела и тени, где он защищает её. А самое главное — она видела ту, единственную тень, где они вместе строят семью. И эта тень заглушала всё остальное.

— Принц, его намерения… они чисты относительно мира, — солгала она. — Я не вижу явной угрозы. Его вероятности говорят о том, что он… устал от войны.

На лице Валериана промелькнула тень разочарования, но тут же сменилась расчетливой улыбкой.

— Устал, значит? Что ж, усталость — это тоже своего рода слабость. Хорошо. Продолжай наблюдение. Пригласи генерала на завтрашний ужин. Ненавязчиво. Вспомни о наших традициях гостеприимства. И будь внимательна, Элара. Мне нужен не отчет о его личных переживаниях, а четкое доказательство того, что он опасен. Для Иллирии.

С этими словами Валериан вышел, оставив за собой шлейф цветочного аромата, который почему-то казался Эларе удушливым.

Элара медленно опустилась на стул. Ужин с Кайросом. Наедине, без толпы придворных, без формальностей протокола. Это было немыслимо. Как ей с ним разговаривать, зная, что в другой реальности он был её мужем?

Её сестра, Мира, была единственным человеком, с которым Элара могла быть по-настоящему откровенной. Мира была полной противоположностью Элары: рыжеволосая, смешливая, с живым, открытым лицом. Она работала в госпитале, спасая жизни, пока Элара «спасала» вероятности.

Элара нашла Миру в их небольшой общей квартире, когда та как раз возвращалась с дежурства, пахнущая лекарствами и немного — кровью.