Тень иного завтрашнего дня

Глава 5

В «Медвежьей берлоге» пахло кислым элем, горелым жиром и безнадежностью. Это было место, куда не заглядывал солнечный свет, а стражники Департамента Хронологии заходили только большими отрядами.

Элара, тяжело дыша, прижалась к груди Кайроса. Она чувствовала, как под ладонями бьется его сердце — мощно, ритмично, словно молот в той самой кузнице из её видений.

Кайрос не оттолкнул её. Его руки, закованные в кожаные наручи, на мгновение замерли в воздухе, а затем тяжело опустились на её плечи. Это не было нежным объятием — скорее, жестом собственника, который нашел свою потерянную вещь в разгар шторма.

— Ты пришла, — прохрипел он ей в макушку. — Безумная иллирийская девчонка. Ты хоть понимаешь, что теперь ты — изменница?

Элара подняла голову. Её прическа окончательно развалилась, черные пряди липли к влажному лбу, а на щеке красовался мазок сажи из архивов. Но взгляд её серых глаз был острее любого кинжала.

— Я не изменница, Кайрос. Я — та, кто наконец открыл глаза.

Она отстранилась, оглядываясь. В таверне было почти пусто: пара пьянчуг в дальнем углу спали прямо на столах, а трактирщик — одноглазый великан — сосредоточенно протирал кружку грязной тряпкой, делая вид, что он глух и нем. Кайрос увлек её в самую глубокую нишу, скрытую за просаленной занавеской.

— Говори, — приказал он, садясь напротив и не сводя с неё тяжелого взгляда. — Олдер передал мне твои слова. Что ты нашла в этих проклятых архивах?

Элара положила на стол скомканный листок — копию записей Валериана. Её пальцы всё еще дрожали.

— Все произошедшее… Тебя подставили, Кайрос. Долина Ашхур… те пожары, те смерти. Это не была случайность войны. Валериан приказал магам поджечь деревню с трех сторон, чтобы отрезать путь к отступлению и создать «кровавую декорацию». Им нужен был монстр, на которого можно указать пальцем, чтобы оправдать десятилетнюю бойню. И они выбрали тебя.

Кайрос взял листок. Он читал медленно, и Элара видела, как желваки на его челюсти ходят ходуном. В полумраке таверны его Тень внезапно изменилась. Она больше не сияла золотом — она стала багровой, тяжелой, вибрирующей от ярости. Но это была не ярость убийцы, а ярость обманутого праведника.

«Тринадцать лет», — думал Кайрос, и его пальцы непроизвольно сжали край стола так, что дерево жалобно хрустнуло. — «Тринадцать лет я просыпался с криками тех людей в ушах. Я считал себя виновным в том, что не успел, не спас, не удержал своих солдат. Я принял титул "Мясника" как епитимью, как клеймо, которое должен нести до смерти. А всё это время… это была их игра. Валериан пил вино в своем дворце, пока я вытаскивал обугленные тела детей из руин, которые он сам и поджег».

Чувство тошноты подступило к его горлу. Всё его существование, вся его военная карьера превратилась в горький фарс. Он посмотрел на Элару. Она сидела напротив, бледная, маленькая, но в ней была какая-то непостижимая чистота.

— Мой отец, — прошептала она, и её голос надломился. — Он был там. Он погиб, пытаясь потушить тот огонь. Я ненавидела тебя тринадцать лет, Кайрос. Каждую ночь я представляла, как ты отдаешь приказ. А теперь я знаю… ты был единственным, кто пытался им помочь.

Кайрос протянул руку через стол и накрыл её ладонь своей. Его кожа была горячей, почти обжигающей.

— Элара, — сказал он тихо. — Я не герой. В той долине я всё равно убивал. Я солдат, и мои руки никогда не будут чистыми. Но я клянусь тебе всеми богами Севера — я никогда не воевал с мирными жителями. Мы, северяне, считаем это позором, смыть который можно только кровью.

Элара закрыла глаза, позволяя себе на мгновение почувствовать тепло его руки.

«Он говорит правду. Его Тень не лжет. Она пульсирует в такт его словам». Она вспомнила Валериана — его безупречные манеры, его тонкий парфюм и ту бездонную черную пустоту, которая скрывалась за его лицом. Валериан был настоящим мастером грандиозной лжи.

— У нас мало времени, — Элара открыла глаза. — Валериан знает, что я была в архиве. Он объявил охоту. Тебя ищут по всему городу.

— Мои люди уже на конях, — Кайрос встал, его фигура заполнила всё пространство ниши. — Олдер выведет делегацию через северный тракт как отвлекающий маневр. Я же планировал уйти через горы в одиночку. Так быстрее и меньше шансов, что заметят.

Он замолчал, глядя на неё. В его голове шла битва.

«Я должен оставить её здесь. Это её страна, её дом. Если я заберу её, она станет беженкой, преступницей, врагом своего народа. Но если я оставлю её… Валериан уничтожит её. Он выжжет её разум, сотрет её тени, превратит в пустую куклу. Я не могу позволить ему коснуться её».

— Ты поедешь со мной, — это не был вопрос. Это был приказ, в котором слышалась затаенная мольба.

Элара замерла. Сердце совершило кульбит.

«Уехать? Бросить Миру? Бросить всё, что я знала? Если я переступлю порог этой таверны с ним, пути назад не будет. Я стану тенью самой себя».

Но тут она увидела свою собственную Тень. Та женщина, счастливая Элара из видений, стояла рядом с Кайросом и кивала. Она не боялась. Она знала, что её место там, где этот человек.

— Я не могу бросить сестру, — выдохнула Элара. — Мира… она в опасности. Валериан использует её, чтобы добраться до меня.