Тень искажения: Пустота

глава 1

Был ослепительно солнечный день. В бескрайнем поле, раскинувшемся до самого горизонта, пестрели цветы разнообразных оттенков: лимонно-жёлтые, фиолетовые, пламенно-красные. В траве кипела жизнь: жужжание и стрекот насекомых сливались в такой плотный гул, что закладывало уши. Над полем парили птицы, хватая добычу на лету. Слева возвышались горы с белоснежными шапками, с которых сбегала прохладная река, а с вершин струился спасительный, освежающий ветер.

С правой стороны стеной стоял густой, заросший лес. В нём царила тишина, которую нарушало лишь пение птиц да пронзительный крик птенцов. В самой чаще царил полумрак: солнечные лучи лишь изредка пронзали через листву стремительными золотыми стрелами.

Между полем и лесом вилась тропинка, протоптанная давным-давно ногами немногих путников.

По ней шёл юноша лет шестнадцати, с густыми чёрными, пыльными волосами до плеч, спутанными и поблёкшими от грязи. Его смуглая, загрубевшая кожа выдавала долгие часы, проведённые под палящим солнцем. Глаза его были тёмно-голубыми, и если всматриваться в них достаточно долго, можно было разглядеть бурю, что таилась глубоко внутри. Ладони и пальцы рассказывали о человеке, привыкшем много работать вручную: все в шрамах, ссадинах, мозолях. Короткие, крепкие пальцы выдавали натуру импульсивную, где инстинкты властвуют над разумом.

Его одежда была рваная и грязная, вся в потёртостях от долгой дороги. Его голубой плащ уже больно не защищал от непогоды из-за износа.

Уже в сумерках юноша нашёл место для ночлега: старый заброшенный дом без крыши, с каменными стенами, местами обвалившимися, без дверей и без окон. Внутри стены заросли мхом, а вместо пола колыхалась трава. Юноша устроился в этом прибежище, разжёг огонь, лёг и, глядя в проём обрушенной крыши.

Юноша вдруг замер — где-то за стенами послышались шаги. Кто-то приближался. Тяжёлые, неторопливые шаги хрустели по сухой траве, и вот уже звук раздался внутри, за обвалившейся стеной. Мгновенно, без единого лишнего движения, юноша сунул руку за спину, пальцы сами нашли рукоять ножа. Он бесшумно вскочил, тело само сложилось в низкую боевую стойку — напряжённое, готовое рвануться вперёд. Взгляд впился в проём стены. Кровь стучала в висках. Каждая секунда тянулась вечностью.

Из темноты выступил массивный силуэт. Крупный мужчина шагнул в неровный свет костра, и в тот же миг увидел перед собой парня — хищно согнутого, с горящим взглядом, с ножом, ещё скрытым за спиной. Напряжение в воздухе сгустилось, как перед ударом.

Мужчина мгновенно оценил угрозу. Он резко, но плавно поднял обе руки вверх, развернув ладони к юноше — жест прозрачный, как крик: «Пусто. Смотри — ничего нет».

— Эй, эй, — голос его был низким, но спокойным, без вызова. — Я не драться пришёл. Видишь? Нет у меня оружия.

Он опустил одну руку и коротко указал пальцем на догорающий костёр.

— Можно я присяду к огню?

Юноша замер, обдумывая ответ. Секунды тянулись. Наконец он едва заметно кивнул.

Из тени выступил взрослый мужчина — лет тридцати-сорока, коренастый, мощный. Его ладонь была величиной с голову юноши. Тёмные волосы почти полностью тронуты сединой, такая же густая седина пробивалась в бороде. Мужчина тяжело опустился у костра, не делая резких движений.

Юноша же, не говоря ни слова, бесшумно скользнул вдоль стены и начал обходить полуразрушенное убежище, вглядываясь в ночную тьму: нет ли там сообщников? Он проверил каждый тёмный угол, прислушиваясь к малейшему шороху. Убедившись, что мужчина пришёл один, юноша осторожно присел с другой стороны костра. Но тело его оставалось напряжённым, как натянутая струна: плечи не расслабились, пальцы по-прежнему близки к рукояти ножа, взгляд ни на миг не выпускал незнакомца.

Мужчина, заметив, что юноша немного расслабился, но всё ещё недоверчив, мягко улыбнулся и сказал:

— Ну что, убедился? Я один. Просто увидел свет костра сквозь разрушенные стены и решил подойти. Присоединиться, пообщаться. А то одному, знаешь, одиноко — я уже две недели иду один.

Юноша перебил его:

— А если бы здесь оказались разбойники?

Мужчина, всё так же мягко улыбаясь, продолжил:

— Я так долго ни с кем не общался, что даже если бы они меня ограбили и побили — я бы и этому был рад. Мне было так одиноко. Понимаешь, как нам, людям, нужно общение? Даже если оно негативное… Всё равно нужен кто-то рядом. Интересно, да?

Юноша всем своим видом показывал своё несогласие или непонимание.

— Ты сейчас думаешь, что я чокнутый, — усмехнулся мужчина. — И, возможно, ты прав. Но, знаешь, за все дни одиночества я даже с барсуком пытался заговорить. А тот убежал. Так что ты — мой первый успешный диалог за семь дней. Не лишай старика этого достижения.

Юноша хотел было что-то возразить, но уголок его губ предательски дёрнулся. Он быстро нахмурился, пряча намёк на улыбку, но было поздно — мужчина уже заметил.

— О, ты улыбнулся! — обрадовался тот. — Считай, день прошёл не зря.

Плечи юноши наконец опустились. Пальцы больше не сжимали рукоять ножа, а легли на колени — устало, почти расслабленно. Костёр потрескивал, и в его свете тени на стенах уже не казались враждебными, а просто… танцевали.

Мужчина хлопнул себя по лбу широкой ладонью:

— Аааа, прости! Совсем забыл о главном. Как тебя зовут?

Он протянул руку через костёр:

— Меня — Юл.

Юноша на мгновение задержал взгляд на протянутой ладони, потом всё же ответил на рукопожатие:

— Ратмир.

И в тот же миг Ратмир ощутил, будто окунул кисть в тёплый песок, и этот песок плотно сжался вокруг его пальцев. Рукопожатие Юла оказалось крепким, спокойным, но каким-то по-настоящему взрослым — в нём чувствовалась скрытая сила и мощь, которую мужчина явно дозировал, чтобы не причинить боли. Ратмир на миг даже растерялся.

Юл бросил взгляд на тлеющие угли, потом снова поднял глаза на Ратмира:

— Ты в город Баш направляешься?

Ратмир, помешивая палкой горящие ветки, ответил: