Тень клинка

Пролог

Боги прошлого бросили нас, и мы обратились в новую веру, избрали иной Путь. Он приведет нас в новый мир и светлое будущее. Пусть сила Его горит долго и ярко.

Эпоха Смуты

Уцелевшие записи первого Патриарха Церкви Пироранса

Киллиана Фланагана

Протоптанная лесная дорога привела к небольшому сонному городку. Тишина пугала. Этот город станет конечной точкой их пути, а потом последователи новой веры вернутся в главный город на центральном материке — откуда и раскинулись сети их религиозной общины, разросшейся подобно плесени на залежавшемся хлебе. Те, кто остался в здравом уме и трезвой памяти, избегали встреч с посланниками — последователями Красного Бога, Повелителя Огня и Хранителя света и жизни. Местные жители знали об их приближении ещё до того, как посланники — в народе прозванные Красными Кафтанами из-за их тёмно-алых одеяний, — показались на горизонте.

Тёплый ветер обдувал взмокшую от растущего беспокойства шею. Время вытекало водой сквозь пальцы, и никто не ощущал его нехватку так же остро, как Ренджиро, который возглавлял одну из троек в целой процессии. Он вместе с двумя своими провожатыми спешился с чёрных коней и направился к северу от центра города. Остальная часть процессии продолжила путь, рассеиваясь по остальным улицам. Безликие алые пятна наполняли мёртвый город.

Ночные тени углублялись, обходя троицу стороной. Ренджиро поднял свой фонарь, чтобы осветить неровную дорогу. Золотистый и красный свет с трудом боролся с густым мраком. Они шли тихо по безлюдному городу: типичный западный городишко, ничем не примечательный на фоне других. Он затерялся среди редких лесов и казалось, что весь прочий мир про него позабыл. Мир — да, а Бог — нет. И вот они здесь, чтобы рассказать о правде, выжженной в истории, выложенной костями и вознесённой на алтарь светлого будущего.

Вокруг тянулись местные каменные постройки. Чёрные, лишённые света громады взирали слепыми провалами окон, пытаясь спугнуть чужаков и их проклятую магию, что следовала за ними едва уловимым шлейфом эфира.

— Это место медленно погибает, — проронил бритый юноша, Маркус, шедший рядом с Ренджиро. Стены осыпались, домишки накренились как попало, крыши прохудились. Их шагам вторили только капли, падающие с карнизов. — Как и те, кто жил здесь.

Троица, не сбившись с шага, прошла мимо разорванного женского тела. Кровь лужами засохла на земле, и пятнами — на каменной кладке здания. Ледяная глыба рухнула в желудок, когда Ренджиро упёрся взглядом в стеклянные зрачки расколотого черепа. Что осталось от этой молодой, некогда пышущей здоровьем девушки? Ещё одна жизнь, которую оборвали.

— Остаётся только помолиться за их души, — с этими словами Маркус прошептал красивое четверостишие и коснулся пальцами лба.

— Полагаю, именно поэтому выжившие и не высовываются, — фыркнула Сесилия.

Сесилия была невысокой девушкой, обладала чёрными плотными кудрями, которые только оттеняли её кожу цвета эбенового дерева. Она подняла фонарь выше, чтобы разглядеть вывеску магазинчика с грязными окнами. В нём некогда продавали выпечку. Булочки Сесилию интересовали поболее мёртвых тел, что иногда встречались им на дороге.

Она покачалась и тихо закончила:

— Мало тех, кому хочется ощутить на себе нашу молитву.

— Если здесь вообще живы те, за кого остался смысл молиться. Сюда наведался настоящий Хаос, — впервые за долгое время Ренджиро подал голос и поморщился от его нескладного звучания, словно он молчал последние пару веков и совсем забыл, как изъясняться. — Мы уже близко.

Троица остановилась у дверей самого дальнего и одинокого строения, больше напоминающего сооружённую из кубиков башенку — причём неуклюже, неумело, словно бы ребёнком. Углы здания странным образом торчали, окна были хаотично разбросаны по стенам, а крыша острым конусом упиралась в тёмное небо с несколькими скромными звёздами, что осмелились наблюдать за ними. Неприятное давящее чувство поселилось в груди Ренджиро, пока он созерцал прожилки в деревянной двери и ждал. Ему хотелось ошибаться, развернуться и покинуть это место. Однако алая магия, что привела его сюда, шептала: вещь, которую ищут его братья и сёстры, была в этом доме. Вещь, которую Он так жаждет.

— Приказы? — осторожно поинтересовался Маркус, взглянув из-под глубокого капюшона на Ренджиро. — У нас не так много времени. Скоро Августина пустит остальных вытряхивать выживших из их домов. Наши поиски важнее… Мы должны…

— Ты этого не хочешь, — перебила его Сесилия, вставая перед молчащим юношей. Она коснулась плеча, ощутив его напряжение. — Мы это понимаем.

В ночи средь чёрных кудрей и тёмной кожи её голубые глаза казались Ренджиро провидением — крупицей магии, которую обронили небеса. Они сверкали так же ярко, как и её душа, бьющаяся о стенки тела. Её душа только и ждала момента, когда оковы её спадут и она обретет свободу.

Ренджиро моргнул, и наваждение — видение — исчезло, вернув женскому облику привычную человечность, скрытую в алых одеяниях.

— Я пойду один, — только и ответил он, толкая дверь. Алые нити скользнули вдоль пальцев, отворяя её магией.

Неожиданно Сесилия остановила его, ухватив за локоть. Касание было осторожным, точно вопрошающим, но всё-таки достаточно жёстким для того, чтобы его проигнорировать. Беспокойство читалось в мягких чертах, а голос звучал негромко, напряжённо и предостерегающе: