Тень Красного Колодца

Глава 7. Пробуждение Гнева

Время сжалось в тугую, звенящую пружину. Щелчок спускового механизма, слабый свист металла в воздухе. Зерон стрелял не раздумывая, с холодной эффективностью ученого, умертвляющего надоевший образец.

Но Анжелина уже не была там, где ее только что видели. Инстинкт, отточенный жизнью в лесу и обостренный до предела яростью, бросил ее в сторону. Игла, предназначенная для ее шеи, просвистела мимо, вонзившись с глухим звуком в ствол сосны. Древесина вокруг точки попадания тут же почернела, и по коре поползли тонкие, ядовитые трещины.

Анжелина приземлилась в низкой стойке, когти впились в сырую землю. Вся ее фигура, от наклоненных вперед ушей до взъерошенного хвоста, выражала одну простую истину: хищник. Больше не созерцательница, не целительница. Хищник, загнанный в угол и готовый к смертоносной схватке.

— Очень быстро, — констатировал Зерон, его безразличный голос прозвучал почти с одобрением. Он отбросил пустой арбалет — одноразовое оружие, — и его рука плавным движением скользнула под плащ. — Показатель реакции превосходит расчетный. Интересно.

Он вытащил не клинок, а странный жезл, отлитый из темного, не отражающего свет металла. На его навершии мерцала тусклым зеленоватым светом капсула с тем же веществом, что было на кончике иглы.

Анжелина не стала ждать объяснений. Она рванулась вперед. Не по прямой — зигзагом, используя каждое дерево, каждый камень как укрытие. Она двигалась так, как научил ее лес: бесшумно, стремительно, непредсказуемо.

Зерон следил за ней взглядом, слегка поворачивая голову. Казалось, он не столько защищался, сколько изучал. Когда она, оттолкнувшись от пня, совершила длинный прыжок сбоку, он взмахнул жезлом.

Из капсулы вырвался не луч, не пламя, а сгусток того же зеленоватого тумана, что витал над мертвым телом мутанта. Он расползался в воздухе с неестественной скоростью, жадно устремляясь к живому теплу.

Анжелина успела почувствовать леденящий холод, идущий от этой дымки, и рванула вверх. Ее когти впились в кору сосны, и она взмыла по стволу с ловкостью белки, уходя от ядовитого облака. Туман коснулся нижних ветвей, и хвоя на них моментально почернела и осыпалась, словно тронутая мгновенной, агрессивной гнилью.

«Он не воин. Он палач с пробиркой», — пронеслось в ее голове.

С высоты она увидела все поле боя. Тело мутанта, лежащее неподвижно. Зерона в его равнодушной позе. Искалеченную, отравленную землю вокруг его логова. И вспыхнувшую ярость было уже не сдержать.

Она сорвалась вниз, не как падающее тело, а как стрела, выпущенная из лука. Цель — его спина. Но Зерон, будто имея глаза на затылке, сделал шаг в сторону, и жезл в его руке описал короткую, точную дугу.

Она приземлилась, отскакивая от удара жезлом, который едва не задел ее плечо. От близости оружия пошел мороз по коже, а на рукаве ее самодельной одежды из шкур и ткани выступил иней.

— Эмоциональная реакция преобладает над тактическим расчетом, — заметил Зерон, словно ведя записи. — Типично для образцов, сохранивших аффективную память. Слабость.

— Заткнись! — проревела она, и в голосе звенела нечеловеческая нота. Она атаковала снова, серией быстрых, яростных выпадов, пытаясь зайти с фланга, ударить когтями, укусить. Но Зерон парировал жезлом с пугающей, механической точностью. Каждое его движение было экономным, рассчитанным. Он не тратил силы. Он просто... отражал.

Ее коготь, наконец, скользнул по его плащу, порвав ткань, но под ней блеснула не кожа, а что-то гладкое и темное, словно хитиновый панцирь. Зерон даже не дрогнул.

— Физические параметры: скорость — выше среднего, сила — удовлетворительно, координация — превосходная, — бормотал он, отступая под ее натиском, но не теряя равновесия. — Но атаки линейны. Предсказуемы. Варгин вложил в тебя потенциал, но не дал ключей. Жаль.

Эта холодная, отстраненная оценка бесила ее больше, чем сама угроза. Он смотрел на нее как на вещь. Всегда смотрел.

В ярости она совершила ошибку — ринулась в лобовую атаку. Зерон этого и ждал. Он не стал уклоняться. Он встретил ее удар жезлом, приняв его всей тяжестью своего тела. Сила столкновения отозвалась в ее костях болью. И в этот миг он свободной рукой, двигаясь столь же быстро и беззвучно, как она сама, нанес ей тычок в солнечное сплетение.

Удар был не сильным. Точно рассчитанным. Но из его перчатки в момент касания выскочила крошечная, похожая на жало шмеля игла.

Жгучая, немедленная боль пронзила ее, а за ней пришла волна леденящего онемения. Ее мускулы на мгновение отказались слушаться. Она отлетела, кувыркаясь по земле, после чего встала на колени, давясь кашлем. От точки укола по телу расходились ледяные трещины паралича.

— Нейротоксин синтетического происхождения, — пояснил Зерон, медленно приближаясь, жезл нацелен на ее голову. — Парализует двигательные функции, не затрагивая сознание. Идеален для забора образцов. Учитель использовал слишком архаичные методы.

Анжелина пыталась встать, но ее ноги не слушались. Руки тяжелели, будто налитые свинцом. Паника, острая и дикая, забилась в груди. Она была в капкане. И этот человек в плаще утащит ее обратно в ад. Или разберет на части прямо здесь, на отравленной земле.

И тогда она перестала бороться с телом. Она обратилась внутрь. Не к мускулам, а к тому, что было глубже. К тому теплу, что подарил ей детский рисунок. К шепоту леса, который она слышала каждую ночь. К боли от потери, к ярости за обманутое доверие, к неистовому, животному желанию ЖИТЬ.

Она не стала выталкивать яд. Она обернула его, эту ледяную иноземную силу, в пламя своей воли. И выдохнула.

Из ее горла вырвался не крик, а низкий, вибрирующий рык. Рык, от которого задрожала земля и с веток посыпалась почерневшая хвоя. Рык, в котором звучала мощь разъяренной медведицы, ярость загнанного волка и непоколебимая воля древнего леса.

И случилось невозможное. Онемение отступило, отшатнувшись перед этой первобытной силой. Мускулы снова ответили. Она поднялась. Не шатаясь. Твердо. Ее глаза горели теперь не просто золотым, а почти ослепительно-белым светом.