Тень Лианет

Глава 1

Посвящается женской силе.

К тому моменту, когда эти страницы попадут в чужие руки, я уже исчерпаю свои девять жизней.

Оно и к лучшему.

Некоторые истории слишком опасны и потому должны пережить своего рассказчика.

Я заметила вспышки.

Между досками забора мигал розовый свет.

Наш тайный сигнал…

Значит, случилось нечто важное!

Я загнула уголок потрепанного журнала на странице о лечебных травах и соскользнула с подоконника. Стряхнув с ног онемение, подкралась к двери своей комнаты, тихо приоткрыла ее и вышла в тускло освещенный коридор. Пол скрипел от моих шагов на цыпочках.

Только бы не попасться…

Я держалась ближе к стене и чуть не задела высоким хвостом картины с морскими пейзажами. Настоящее море я никогда не видела. В Слоуне не было даже рек и озер, хотя большая часть мира почти полвека назад ушла под воду.

Заглянув за угол, удостоверилась, что Надин по-прежнему занята приготовлением ужина.

Она хлопотала на нашей крошечной кухне со светло-желтыми фасадами. Быстро переходила от доски к миске, от миски к кастрюле, мыла руки и каким-то чудом не мочила длинные рукава коричневого кимоно в крупный цветок.

Вечернее солнце отбрасывало оранжевые блики на ее мягкий профиль.

В молодости Надин была красивой женщиной, и сейчас, почти в шестьдесят, не потеряла привлекательности. Я обожала ее округлые черты лица, янтарные глаза и короткую стрижку из седых кудрей.

Когда ее голова скрылась за желтым абажуром с бахромой, низко висящим над дубовым столом, я юркнула дальше по коридору, мимо кухни и спальни Надин.

Комната матери находилась в самом конце. Как обычно, стоило мне оказаться в опасной близости к ее двери, мое сердце гулко застучало, а дыхание перехватило. Так случалось каждый раз, начиная с шестилетнего возраста. В тот год что-то случилось. Нечто страшное, что навсегда оборвало желание переступать порог спальни матери.

Нервно почесав зудящее запястье, я прислонила ухо к двери и услышала тихие похрапывания.

Отлично, отсыпается после смены или очередного загула. Значит, вряд ли проснется к ужину.

Я покосилась на фотографию, висящую на стене: на ней мы втроем сидим на крыльце нашего дома, мне около четырех, я нахожусь между мамой и Надин. Счастливая беззубая улыбка озаряет мое лицо, а руки сжимают подол зеленого платья. На моем левом запястье еще нет красной татуировки в виде тонкой опоясывающей линии. Она не смыкается и появляется только во время сильных эмоций, когда подскакивает пульс.

Никто до сих пор не знает, как под моей кожей появились термочернила. Включая саму меня.

На маме льняное платье, золотисто-русые волосы убраны назад, а темно-карие глаза смотрят с хитринкой. Мы похожи как две капли воды, только выражения наших лиц контрастируют друг с другом. Ее черты выглядят напряженными, тогда как на моих ни следа беспокойства.

Мама познакомилась с Надин двенадцать лет назад, когда была на пятом месяце беременности. Тогда, как и сейчас, она сортировала сырье для лекарств в цеху фармцентра — главного предприятия, обеспечивающего наш город. Часто работала в ночные смены.

Надин Роуз, в то время еще сорокапятилетняя медсестра, работала в городской больнице. Ее сын погиб во время неудачной вылазки за стены Слоуна, и Надин посвятила себя работе, чтобы не сойти с ума от горя.

На пятом месяце беременности мама почувствовала себя плохо на смене. Ее доставили в больницу, где дежурила Надин. Ба быстро поставила диагноз: легкое обезвоживание и стресс. Заметив, как мама боится за меня, Надин задержалась после смены, чтобы поговорить.

Мама тогда сильно плакала и призналась, что не знает, как справиться одной. Мой отец исчез еще до моего рождения, оставив маму в маленькой квартирке на окраине Слоуна, а родители мамы погибли еще в первый год катастрофы, оставив ее годовалой сиротой.

После той встречи Надин стала проверять маму, когда та приходила в больницу на осмотры. Давала советы по питанию, учила, как справляться с усталостью, и даже приносила травяные сборы, чтобы помочь ей со сном.

Когда я родилась, мама столкнулась с новой проблемой: на заводе не было поблажек для матерей, а няни стоили дорого.

Надин, видя, как она изматывается, начала приходить к нам после смен: приносила еду, учила пеленать и иногда оставалась присмотреть за мной.

Сколько себя помню, Надин всегда была рядом: пела мне песни Старого мира и рассказывала сказки о травах, которые спасают жизни. Когда мне было два, она предложила маме переехать в ее небольшой дом, и та согласилась. Мы стали семьей, и спустя два года мама обновила мое удостоверение личности, добавив фамилию Надин в качестве моего второго имени. Так я стала Лианет Роуз Скай…

Из воспоминаний меня вырвала с грохотом упавшая миска или кастрюля. Я оторвалась от фото на стене и проскочила мимо кухни, пока Надин бубнила под нос смешные ругательства.