Тень Лунного замка

Глава 2

— Уезжай, пожалуйста, уезжай уже, — с досадой повторяла я, глядя в любимое окно, из которого отрывался вид на дорогу.

Внизу посыльный герцога все еще собирался в путь. Собирался так странно, словно вовсе и не хотел уезжать, его выгоняли, а он всеми силами старался задержаться.

Его лошадь ожидаемо сдалась, не выдержала длинного тяжелого пути, и отец был обязан предоставить другую. Конечно, наш конюх пытался всучить чужаку что-то похуже. Все равно ведь убьет, а чем моложе животина, тем жальче. Посыльный ходил кругами, то и дело указывал на что-то и, судя по недовольному выражению лица, весьма активно возмущался. Едва им удалось договориться, как начались какие-то проблемы с упряжью. Потом — с запасами в дорогу. А потом — и с письмами в Лунный замок.

Слова не долетали до меня. Я искусала губы в кровь от нетерпения.

«Нет, нет, нет!» — пронеслось в голове, когда во дворе показался отец. Тоже недовольный. Его отвлекал шум: он всегда ненавидел людей, которые толпились под окнами кабинета.

— Не спрашивай, только не спрашивай! — беззвучным шепотом взмолилась я.

Покосилась на письмо. Оно мирно лежало у меня на кровати. Если отец узнает, что я не отнесла его, обязательно захочет выяснить — почему. Тогда весь мой план рухнет, а другого просто нет.

До сих пор мне везло.

Отец церемониться не собирался — только разогнать надоедливых слуг. Показалось, что он накинется на побледневшего посыльного с кулаками. Того дважды упрашивать не пришлось. Посыльный наконец забрался на лошадь, все его претензии чудесным образом испарились, и он поспешил убраться прочь.

Отец погрозил ему вслед кулаком, а я заулыбалась себе под нос. Вдруг прибавилось сил. Они с матерью справятся, поможет время. Отец был так сломлен, но этот бессмысленный жест доказал, что он остался собой.

С легкой улыбкой я побежала собираться в дорогу. Мне тоже нельзя было раскисать. Я хотела успеть добраться в Лауш сегодня же до темноты. Письмо не давало покоя, а отец мог передумать в любой момент: мало ли что взбредет ему в голову к ночи, когда поместье заполнят тени, лучшие друзья нехороших мыслей? Он не сможет изменить свое решение, только если я уже буду в пути.

Через пару часов покачивания в карете по лесной дороге я проклинала собственную смелость. Дома план казался мне гораздо лучше, а здесь страхи обступили, словно живые. Чувствовали слабость.

Обычно мы с Марлен почти не замечали дороги, умудрялись беситься так, что несчастная карета грозила перевернуться. Теперь я ехала одна. Конечно, меня охраняли, но это было не одно и то же. Я смотрела в окно, подперев подбородок рукой. Однообразные деревья сменяли друг друга, а монотонный топот копыт усыплял.

На месте Марлен со мной ехала большая плетеная корзина. Мать собрала пожертвований для богини, чтобы меня приняли быстрее. Никакой спешки не было, я собиралась пробыть в Лауше несколько дней, а в храм меня все равно впустили бы вне очереди. Служители богини, хоть и мнили себя свободными от мирских связей, прекрасно понимали, на чьих землях предпочли поселиться. Лауш принадлежал графу Лурье, вместе со всеми жителями и постройками.

Я то и дело приподнимала край платка, что накрывал корзину, и заглядывала внутрь, чтобы убедиться — послание отца было на месте. Я не потеряла его, не забыла, а главное, оно мне не приснилось. Без него весь путь терял свой настоящий смысл.

Пусть оно и не предназначалось для посыльного, но к герцогу обязательно попадет. Я решила позаботиться об этом лично. Проще простого, ведь новоявленный жених даже не знал, как меня зовут, что уж говорить о моей внешности. В кои-то веки непримечательное лицо играло мне на руку, а заметные волосы можно было и скрыть.

Въезжать в Лауш мы не стали, я попросила остановить у стены. Передвигаться там пешком было в разы удобнее. Как, впрочем, и уезжать, если придется сделать это срочно. Карета всегда будет готова, а лошадей устроят и здесь: крестьяне будут рады предложить еду и крышу над головой охранникам, а животным — корм и навес, тем более что «благодарность» потом приятно зазвенит в кармане. Служение богине обычно проходило всю ночь, поэтому до утра меня никто не хватится.

Лауш встречал веселым шумом, гомоном базарной площади, запахом дыма и копченого мяса. Я с детства обожала бывать здесь. Рядом с нашим поместьем жили только слуги, все, как любил выражаться отец, давно почтенного возраста, поэтому детей, кроме нас с сестрой, рядом почти не бывало. Фантазии для совместных игр и проделок у меня было всегда через край, а Марлен охотно поддерживала любые забавы, пренебрегала обязанностью старшей сестры оставаться хорошим примером. И все-таки Лауш, самое близкое поселение к поместью, вызывал у нас обеих чистый восторг.

Я выскользнула из кареты, разгладила юбку, довольно поправила любимую шляпку. Молчаливый охранник, как большая тень, приставленная отцом, подхватил корзину и ждал, когда я выберу направление.

От соглядатая мне предстояло избавиться побыстрее.

Я потратила почти час, пока бродила по круглогодичному лаушскому базару. Прислушивалась к разговорам, выискивала глазами нужных людей и старалась как можно лучше запомнить их. Повозки расползались отсюда по всему графству, но никто не хотел ехать в сторону Лунного замка.

Наконец удача улыбнулась мне. Немолодой мужчина, явно успевший хорошо заправиться спиртным в трактире, жаловался очень на него похожему собутыльнику на странных клиентов. Кто-то и впрямь собирался в гости к герцогу, да еще и предлагал тройную цену за скрытность.

Я фыркнула себе под нос. Скрытность тут уже подкачала.

В путь планировали отправится утром, как только горе-извозчик проспится. Это меня вполне устраивало. Дело оставалось за малым: отделаться от присмотра.

Совсем стемнело, и я со спокойной душой отправилась в храм.