Тень Лунного замка

Глава 4

Реакция на опасность у всех совершенно разная. Кто-то старается убежать, кто-то — принять бой, а кто-то и вовсе сворачивается на месте в клубочек да надеется, что бить будут не сильно или хотя бы недолго. Если верить слугам в поместье, от меня можно было ожидать только последнего варианта — я обычно превращалась в статую. Из плюсов — безмолвную. Впрочем, плюс был сомнительный: вот влезет кто в поместье, а я так и буду глазами хлопать вместо того, чтобы людей на помощь звать.

Когда опора ушла из-под меня, я проявила первое в жизни чудо. Нет, спасать себя не начала, а лихорадочно полезла проверять, цело ли письмо за пазухой, потому что без него можно было сразу возвращаться домой с повинной. Рядом в сохранности нашелся и кошель с моими скромными сбережениями. Отец редко давал нам с Марлен деньги, даже в Лауше их не на что было тратить — мы получали в подарок все, что хотели. Но нам нравилось покупать сладости, обменивать их на монетки, так что иногда те все же попадали нам в руки. Даже когда мы выросли, мало что изменилось, и я подозревала, что дальше станет только хуже — распоряжаться всем будет не отец, а новоявленный супруг.

Только когда письмо обнаружилось на месте, вернулось все остальное. Снова появились звуки, а свет резанул заспанные глаза. Рядом со мной кто-то смеялся — видимо, потешались случайные прохожие. Надо же было так улучшить всем утро! Я подтянула валявшуюся рядом шляпу, нахлобучила на голову и только тогда быстро огляделась. Сердце ушло в пятки от мысли, что меня скоро станут искать, а шум и смех здесь явно привлекали внимание жителей Лауша. Даже ленивый папин слуга не поленится подойти и проверить.

К моему облегчению, знакомых лиц не нашлось, и я вскочила на ноги, быстро отряхнулась, потуже затянула на поясе веревку.

Жутко хотелось есть.

«Ты безнадежна, Кристин», — мысленно заклеймила я себя. Об одежде дома подумать успела, а вот о еде — нет. Совсем не до нее было, я и вчера-то на нервах только травяной чай и выпила. А сейчас желудок готовился к мести.

Сколько еще вещей я не учла? Тех, что дома казались мне постоянными, что всегда были в моем распоряжении? Никогда не требовалось думать о еде, ведь прозвенит папин ручной колокольчик — и слуги сразу накроют на стол. Я нахмурилась, пытаясь сообразить, что еще ускользнуло от моего внимания. Вздохнула и погладила пальцами кусок сыра в кармане. Нет, оставлю его на потом. Дорога предстояла длинная: если посыльный герцога и справился за день, загнав пару лошадей, то для меня путешествие на тяжелой повозке обернется маленькой вечностью.

Я дождалась, когда зрители на обочинах разойдутся — глазеть тут все равно быстро стало не на что, — и наконец, хмурясь, развернулась к повозке.

Ее хозяин пересчитывал мешки, он и впрямь оказался торговцем тканями и шерстью. Вид у него был еще больше помятый и перекошенный, чем вчера, из чего я сделала вывод, что вечером он отправился не на боковую. От него несло дешевой выпивкой, как от помощника нашего кучера после праздника, а на лице читалось абсолютное презрение ко всему живому. Сохранность груза интересовала его куда больше, чем моя нелепая персона. Он без перерыва бурчал под нос проклятия и жалобы то на нищих бродяг, то на слишком широкие мешки, что не желали плотно прилегать друг к другу, то на адскую головную боль, от которой помог бы только топор.

На секунду я искренне задумалась, чем же помогал топор, а потом решила не испытывать судьбу, пытаясь договориться о проезде просто так. Осмотрелась и побежала к примеченному крыльцу.

— Мне что-нибудь от головной боли, — крикнула я трактирщику.

Он осмотрел меня с ног до головы и противно заржал.

«Ну что опять не так? — мысленно взвыла я. — Я приказала? Не попросила? Как здесь вообще делать заказ?»

— Пива?

— А поможет? — Я удивленно похлопала глазами.

— Маловат ты еще, пацан, — отсмеялся тот, — раз не знаешь. Вали сам, пока не вышвырнули. Небось еще и попрошайка.

— Я де… дедушке, — поправилась я и полезла за кошелем: — Вот.

Передо мной на стол опустилась огромная кружка. На пиво содержимое походило мало, разве что на смешанное с мутной грязной водой из ближайшей лужи. Я схватила кружку обеими руками, но она все равно качнулась, расплескивая жидкость вокруг. Трактирщик злобно зыркнул из-под густых бровей, мне даже показалось, что я услышала рык. Попятилась к выходу, в отчаянье сжимая кружку мокрыми и липкими пальцами.

— Тару верни, — рявкнул он мне вслед.

— Ага, — пискнула я и вылетела наружу.

Торговец успел забраться на повозку и теперь меланхолично пялился на хвост лошади, который пошатывался перед ним. Да так увлеченно пялился, что я разом начала верить в гипноз. А может быть, он просто заснул… Но мужик моментально воспрянул если не духом, то телом, когда я подсунула кружку ему под нос.

Он схватил ее, даже не посмотрев на меня. Сделал огромный глоток, закашлялся, а кружка полетела на пол. Я зажмурилась, ожидая услышать звон. Приоткрыла один глаз… Кружка лежала у моих ног. Целехонькая. Я схватила ее и прижала к груди.

— Что за адское дерьмо? — откашлялся торговец.

— От головы должно помочь, — оправдалась я.

— Лучше б топор, — не поверил он.

Я пожала плечами.

— Чего надо?

— Возьмите меня с собой, — выпалила я, уже понимая, что не знаю, как договариваться по-нормальному, и добавила: — Послание для герцога везу.

Торговец крякнул и вытер слезы, на которые его пробило от моей грязной водички. Хорошо, что я сама не попробовала…

— Эка пронырливая дрянь! Значит, знаешь, куда еду?

Я растерянно смотрела на него. Это отказ?

— Помню тебя, помню. Ты тут дрых, чтобы не пропустить.

Я поспешно опустила глаза в пол.

— Деньги есть?

Он протянул руку, и я послушно опустила на нее весь кошель. Торговец пересчитал монеты, вернул мне половину и ответил:

— Дура, считать научись, а то другой не такой честный попадется. Или тебя дураком звать? Ишь как вырядилась — как будто не заметно, что баба! Ну как знаешь. Место нагретое сам найдешь, зря я только чистил.