Тень Лунного замка

Глава 6

Наверное, Марлен принялась бы спасаться бегством. Схватила оружие, любой подвернувшийся под руку булыжник или ветку, полезла на дерево, загородилась ведьмой, в конце концов. А я…

А я сидела, не в силах пошевелиться, и перебирала варианты.

Кроме ржания лошади мне ничего не было слышно. Она словно обезумела, даже звуки, вырывавшиеся из ее рта, больше походили на крики из преисподней. Торговец нелепо дергал за вожжи, и даже я поняла, что у него не было никакого плана: он совсем не разбирался в лошадях и не знал, как ее успокоить или развернуть. Я в них тоже не разбиралась. У меня вообще были сложные отношения с животными, даже самая мелочь вечно норовила меня покусать.

Ведьма спрыгнула с повозки и осталась стоять рядом. Сбоку мне показалось, что губы ее шевелились, она что-то беззвучно шептала. На руках, сложенных на груди в молитвенном жесте, появилось чуть заметное свечение.

«Ну, точно, ведьма, — подумала я, и это привело меня в чувство. — Надо же, зло молится богине».

По крайней мере, я снова ощущала собственные конечности и могла ими управлять, а это был несомненный плюс.

Ржание резко оборвалось. Мне показалось, что я услышала удар, а потом мир на несколько бесконечно длинных секунд погрузился в полную тишину, даже ветерок пропал, не шелестели листья, не покачивались ветви.

Лошадь упала.

Рухнула как подкошенная. Стоя на коленях на повозке, я невольно наклонилась вперед, чтобы посмотреть через край. Чтобы заметить, как из огромной рваной раны на шее вытекает черная в темноте кровь и спешит впитаться в землю. Словно само это место работает над тем, чтобы к утру не осталось никаких следов как нападения, так и самих незадачливых путников.

Торговец куда-то пропал, ведьму я больше не видела в сумраке. Наверное, она отошла ближе к деревьям — там мне все еще чудилось неясное свечение.

Я отпрянула от края, отползла на середину повозки, оглянулась, чтобы убедиться, что позади еще оставалось место. Мне требовалось укрытие получше. В голове отчаянно метались мысли, я то и дело бросала взгляд на дорогу впереди.

А потом сформировалась одна очень простая мысль…

Тварь так и стояла на дороге, рассматривая повозку красными, словно налитыми кровью глазами. Она не двигалась с места, и от этой догадки меня, как молнией, пробило насквозь.

Тварь была здесь не одна.

Конечно, я могла бы догадаться и раньше. Темная ночь, наклон и поваленные деревья — хорошее место для засады. Сколько еще путников не проехали дальше?

Умные. Эти твари были не только крупными и жуткими, но еще и определенно умными. А это уже очень нехорошее сочетание.

«Какой ты сделала вывод, Кристин?» — спросил в голове надоедливый голос отца.

Вывод? Да какой тут мог быть вывод! Только один: вот сейчас закончится моя короткая и бесполезная жизнь. Прямо здесь и закончится. И до Лунного замка не доеду, и на герцога не посмотрю — а он-то, говорят, красивый, — и замуж не выйду… Даже все неведомые страшные проклятия резко потускнели, словно на задний план отошли, теряя значимость.

И отец не узнает ничего. Никто обо мне письмо не пришлет и не расскажет. Так и будет думать, что я сбежала, бросила семью без средств, нарушила слово графа Лурье перед герцогом. Да, так меня и запомнят. Как последний позор графства. Хорошо, если мать успеет выносить еще одного наследника. А если нет?..

В голове все окончательно перемешалось. Лошадь дернулась — тварь снова нападала на нее, — а вместе с лошадью и вся повозка. Вернулась угнетающая тишина.

Справа, где стояла ведьма, что-то сверкнуло. В землю ударила молния…

Нет, не в землю. В черную тварь. Та с воем покатилась по траве, затихла и больше не шевелилась.

Вторая тварь на дороге смотрела теперь на своего собрата.

«Хочу быть ведьмой», — с горя подумала я и полезла к левому краю повозки.

Свесилась с него, плюхнулась на землю, слишком громко — ни дать ни взять мешок картошки. Больно ударилась локтем, но сцепила зубы и поползла под повозку.

Что-то ударило мне в лицо. Я зажмурилась и чуть не рухнула носом в землю — подвели дрожащие руки.

— А ну пошла отсюда, — угрожающе прошипела на меня темнота. — А то сам убью.

«Вот куда подевался наш смелый мужчина», — с ненавистью подумала я и поползла обратно. Ни вытолкнуть, ни сдвинуть его все равно не получилось бы — он весил раза в два больше меня.

Я затравленно посмотрела на лес. Оставаться здесь было самоубийством, бежать в темноту — тоже. Там я стану отличной мишенью. Разум сохранялся на удивление ясным: из-за злости на торговца я будто забыла, что мне надлежало бояться. Страх прошел, сменился обреченной решимостью.

Не раздумывая, я снова полезла на повозку, а потом принялась скидывать с нее мешки. Один, второй, третий… Выходило медленно, мягкие под боком ткани оказались чудовищно тяжелыми, если пытаться их поднять.

Я запыхалась и дышала открытым ртом. Сбоку опять сверкнуло. Раздался глухой удар, но не молнией…

«И не по твари», — поняла я.

По всему выходило, что мой единственный союзник выбыл из строя.

«Что ж, — злорадно подумала я, — есть еще торговец, который выпирает из-под повозки со всех сторон».

Мысль была жуткая, неправильная, недостойная, но добрых чувств я к нему в этот момент не испытывала. Ни капли жалости или сострадания.

Я справилась со следующим мешком, потом раздвинула оставшиеся, улеглась на дно повозки и наклонила их к себе. Один больно придавил мне ноги, но это чувство вызвало странное подобие восторга. Давит — значит, тяжелый, без опоры и одной пастью его легко не сдвинуть.

Неба больше не было видно, меня окружала темнота. Под накренившимися мешками оказалось так тесно, что мне перестало хватать воздуха. В груди нарастала паника, словно разливаясь по телу, поднимаясь из каких-то мрачных глубин. Хотелось бежать. Выскочить отсюда и бежать без оглядки. Неважно куда, лишь бы на свободу, туда, где воздух…

Повозка качнулась.