Тень Монарха (том 1)

Глава 14: Гонка на Краю

Артём повёл Анну по узкому, сырому туннелю. Он шёл медленно, поддерживая её под локоть, чтобы она не споткнулась в полумраке. Её дыхание было частым и прерывистым от усилия, но она не жаловалась. Её глаза, широко раскрытые, пытались разглядеть что-то в темноте, но видели лишь силуэты.

— Здесь, — тихо сказал Артём, останавливаясь перед входом в зал с аппаратом. Свет, исходящий от него, отбрасывал длинные, пульсирующие тени на стены. — Тебе нужно войти одной.

Анна кивнула, собрав всю свою волю. Она сделала шаг через порог и замерла, поражённая. Зал с отполированными стенами и древним устройством в центре выглядел нереально, как декорация из фантастического фильма.

— Что это? — прошептала она.

— Помощник, — коротко ответил Артём, оставаясь в тени входной арки. Его тени беспокойно зашевелились вокруг него, чувствуя присутствие чужой, чистой жизни, но сдерживаемые его волей. — И учитель. Он поможет тебе... найти нужные ноты.

Анна медленно подошла к аппарату. Она не чувствовала страха, лишь благоговейный трепет. Она протянула руку, почти касаясь холодной поверхности.

В тот же миг её сознание пронзило. Не поток данных, как у Артёма, а поток чувств. Она ощутила возраст камней под ногами, шёпот тысяч лет, прошедших над этим местом. Она почувствовала радость первых людей, разбивших здесь стойбище, их страх перед грозой, их благодарность реке, что кормила их. Она почувствовала боль от забвения, когда пришли другие люди с другими богами и закопали капище под фундаментами своих домов.

И она услышала музыку. Не мелодию, а сам звук памяти. Шуршание камыша на ветру, перекликающееся с плеском волн Амура. Стук камней в шаманском бубне. Плач ребёнка и смех женщин у костра. Всё это сплеталось в сложную, древнюю симфонию, которую нужно было не спеть, а выдохнуть.

Слёзы текли по её лицу, но она их не замечала. Она обернулась к Артёму, её глаза сияли новым пониманием. — Я... я слышу, — сказала она, и её голос звучал по-новому, глубже. — Я знаю, что делать.

Она закрыла глаза, откинула голову назад и открыла рот.

И запела.

Звук, который родился из её горла, был не похож на человеческое пение. Это был голос самой земли, самой реки, самой истории. В нём не было слов, которые можно понять, но были смыслы, которые можно было прочувствовать: «Помни». «Чти». «Живи».

Свет от аппарата вспыхнул ярче, заливая зал тёплым золотистым сиянием. На полированных стенах проступили тени-образы: бегущие олени, пляшущие люди, плывущие по реке лодки.

Артём смотрел, завороженный и убитый горем. Он видел, как с каждым звуком, с каждой нотой, Анна бледнела. Жизненная сила, и без того скудная, покидала её. Она держалась только на силе ритуала и на своей несгибаемой воле.

Его тени выли от дискомфорта, им было неприятно это сияние, эта чистота, но они были прикованы к месту волей Артёма, который стоял, сжав кулаки, чувствуя, как его собственная сущность бунтует против происходящего.

Песня достигла кульминации. Анна пела, воздев руки к потолку зала, её тело источало мягкий свет. И тогда из аппарата вырвался сгусток энергии — не золотой, как первый Ключ, а серебристо-голубой, как лунный свет на воде. Он завис в воздухе, пульсируя в такт её песне.

Это был второй Ключ. Резонанс Памяти.

Последняя нота сорвалась с её губ и замерла в воздухе. Свет погас. Тишина, наступившая после, была оглушительной.

Анна медленно опустила руки и открыла глаза. Она улыбнулась Артёму — слабой, но самой прекрасной и печальной улыбкой на свете. — Получилось... — прошептала она и начала падать.

Артём рванулся вперед, подхватывая её на руки ещё до того, как она коснулась пола. Она была лёгкой, как пушинка, и холодной. Её дыхание было поверхностным, пульс — слабым и частым.

— Аннушка! Держись! — его голос сорвался на крик, полный отчаяния. Он прижимал её к себе, пытаясь согреть своим теплом, которого почти не было.

— Все... хорошо, Тёма, — она еле слышно прошептала. — Я... помогла... Я не зря...

Её глаза закрылись. Она потеряла сознание.

В этот миг серебристо-голубой Ключ, всё ещё висевший в воздухе, мягко опустился и вошел в грудь Артёма, рядом с золотым. Холодная энергия памяти слилась с тёплой энергией жизни, создавая странный, неустойчивый баланс.

Артём не обращал на это внимания. Он держал на руках свою умирающую сестру. Его миссия, его война, его сила — всё это вдруг обесценилось. Единственное, что имело значение, было здесь, в его руках.

Он поднял голову и закричал. Крик был беззвучным, но от него задрожали стены подземелья. Его тени в ужасе попятились.

Он должен был спасти её. Во что бы то ни стало.

Он осторожно поднял её на руки и понёс к выходу. Его тени расступились перед ним, чувствуя бурю, бушующую внутри него.

Он вышел на поверхность, в заброшенный цех. Было утро. Он положил Анну на импровизированную постель из своего старого спальника и накрыл её всем, что было под рукой.

Его разум, отточенный как бритва, лихорадочно искал решение. Больницы были бесполезны. Его сила могла лишь забирать жизнь, но не отдавать её. Оставался только один вариант. Рискованный. Безумный.

Аппарат. Библиотека знаний павшего Стража. Там должно было быть что-то. Любая информация о исцелении, о энергии жизни.

Он послал срочное мысленное послание Марии: «Ритуал завершён. Ключ получен. Анна при смерти. Ищу способ спасти её в данных Предшественника. Немедленно пришли Максима или кого-то, кто может быть с ней, пока я в отключке. Координаты те же.»

Не дожидаясь ответа, он вернулся в подземный зал, подошёл к аппарату и в ярости, в отчаянии, в последней надежде снова прижал к нему ладони.

«Помоги ей! Дай мне что угодно! Любую цену!»

На этот раз поток информации был не сдерживаемым и упорядоченным, а огненным и хаотичным. Артём видел обрывки знаний: биомеханические импланты Кси'Лот, способные заменить умирающие органы; ритуалы переноса души в новые сосуды; тёмную алхимию, позволяющую выкачивать жизнь из других и передавать её...