Тень Монарха (том 1)

Глава 17: Сердце Тьмы

Тишина в гигантской пещере была оглушающей. Гул ядра, свист энергии в щупальцах, связывающих Архистратига с чудовищем, — всё это сливалось в зловещую симфонию грядущего апокалипсиса. Артём стоял, чувствуя, как его новая, дикая сила бушует в ответ на близость такого количества чистой скверны. Его тень выла беззвучным воем, разрываясь между жаждой наброситься на ядро и страхом перед ним.

Виктор обернулся, и на его лице расцвела ухмылка торжествующей ненависти. — Смотри-ка, кто приполз! Мусор, который решил стать героем. Архистратиг был прав насчёт тебя. Ты — грязь, которую нужно стереть перед новым рассветом.

Архистратиг же не смотрел на Артёма. Он смотрел сквозь него. Его глаза, пылающие чужим зелёным светом, видели не человека, а помеху. Источник нестабильности. — Он не грязь, — прогремел его многоголосый скрежещущий голос. — Он ошибка. Пережиток старой парадигмы. Он вносит диссонанс в великую гармонию, что я творю.

Артём не ответил. Слова были бесполезны. Он чувствовал три Ключа в своей груди — тепло Жизни, холод Памяти и едва зародившуюся искру Воли. Они были его единственным оружием против этого безумия.

Он сделал шаг вперёд. Его тень, почуяв его решимость, рванула за ним.

— Убей его, — просто сказал Архистратиг, обращаясь к Виктору.

Виктор с готовностью рванулся навстречу. Его тело исказилось, мускулы вздулись, кожа покрылась хитиновыми пластинами — он уже не был просто человеком, он принял дар своего нового господина.

Артём встретил его не силой, а скоростью. Он ушёл от первого удара, чувствуя, как ветер от когтистой лапы рассекает воздух у его лица. Его собственная тень впилась в Виктора, но тот лишь отмахнулся от неё, как от назойливой мухи, — его новая броня была слишком прочной.

— Ты слаб! — рычал Виктор, нанося один удар за другим. — Ты ничего не значишь! Я теперь служу настоящей силе!

Артём отступал, уворачивался. Он не пытался контратаковать. Он изучал. Он искал слабое место — не в броне Виктора, а в той силе, что питала его. Он смотрел на щупальца энергии, связывающий его к Архистратигу и к ядру.

И он понял.

Он рванул не на Виктора, а в сторону, к ближайшему щупальцу. Его тень, повинуясь его желанию, метнулась туда же и впилась в поток энергии.

Эффект был мгновенным. Виктор закричал — не от физической боли, а от внезапной потери силы. Его хитиновые пластины потускнели, его движения замедлились. Артём, получив свою долю энергии через тень, почувствовал прилив сил.

— Не смей! — проревел Архистратиг. Он, наконец, пошевелился. Он оторвал одну руку от ядра, и сгусток чистой, сконцентрированной скверны полетел в Артёма.

Тот попытался поглотить и его, но мощь удара была чудовищной. Его отбросило к стене пещеры, кости треснули, изо рта брызнула кровь. Его тень на миг рассеялась.

Виктор, снова получив подпитку, с рыком бросился к поверженному врагу.

И в этот момент из туннеля вылетела ледяная шрапнель. Она впилась в спину Виктора, не пробивая броню, но покрывая его инейем и сковывая движения.

— Считай, что я вернула долг! — крикнула Мария, появляясь в проходе с двумя уцелевшими охотниками «Щита». Она была измотана, но её руки были обернуты льдом.

Его появление стало неожиданностью для всех. Даже для Архистратига. Его концентрация на мгновение дрогнула.

Этой секунды Артёму хватило.

Он поднялся. Боль ушла на второй план, затопленная яростью и целеустремленностью. Он посмотрел на Марию, и в их взглядах состоялся весь разговор: «Отвлекай его. Дай мне время.»

Мария кивнула и с криком атаковала Виктора, обрушивая на него всю мощь своей криомагии. Охотники «Щита» открыли огонь по самому ядру, что было бесполезно, но создавало шум и суету.

Архистратиг зарычал от ярости, разворачиваясь к новым угрозам.

Артём же закрыл глаза. Он проигнорировал бой. Он погрузился в себя. К трём Ключам, пульсирующим в его груди.

Жизнь. Воспоминание о тайге, о духе-хозяине, о чистой силе природы, которую он уничтожил, но часть которой нёс в себе. Память. Песня Анны. Шёпот веков. Боль и радость всех, кто жил на этой земле до него. Воля. Его собственная. Испытанная болью, потерей, отчаянием и всё ещё горящая любовью к сестре и к этому миру.

Он не стал вынимать их. Он начал их синхронизировать. Настраивать вибрации одного на другое, как камертон.

Золотой свет Жизни, серебристый свет Памяти и тусклая искра Воли начали сливаться в его груди, образуя новый, ослепительно-белый свет. Свет чистого созидания, противостоящий скверне уничтожения.

Архистратиг почувствовал это. Он резко обернулся от Марии, его глаза расширились в ужасе. — НЕТ! — проревел он. — Ты не смеешь! Это моё!

Он отпустил ядро и ринулся на Артёма, его форма начала терять чёткость, превращаясь в вихрь чистой энергии Кси'Лот.

Но было поздно.

Артём открыл глаза. Они сияли ослепительно-белым светом. Он поднял руки, и сгусток этой энергии вырвался из его груди и ладоней, ударив прямо в сердце ядра.

Тишина.

Абсолютная, оглушительная тишина.

Затем — взрыв.

Не огня и боли, а чистого, белого света. Он заполнил пещеру, смывая чёрные прожилки со стен, заставляя щупальца, связывающие Архистратига с ядром, испаряться с шипением.

Архистратиг закричал — это был крик самой скверны, лишаемой источника силы. Его форма начала распадаться. Виктор, лишённый подпитки, рухнул на колени, его хитиновый панцирь рассыпался в прах.

Ядро Корня, пронзённое светом, не взорвалось. Оно стало темнеть. Трескаться. Каменеть. Его гул затих. Оно превращалось в огромную, безжизненную глыбу чёрного обсидиана.

Свет угас. Артём рухнул на колени, истощённый. Он чувствовал себя пустым. Выжженным изнутри. Все три Ключа в нём погасли. Его связь с тенью оборвалась — она испарилась под вспышкой чистого света.

Тишину нарушил лишь тяжёлый, прерывистый кашель Архистратига. Он снова обрёл свою человеческую форму, но теперь это был всего лишь старый, измождённый человек в потрёпанных доспехах. Его глаза были пустыми и полными ужаса перед тем, что он натворил и что потерял.