Тень на камне

Глава 12. Возвращение царевича

مملكة الأنباط

Марк Марций Молест, известный в кругу ближайших друзей как «Три-эм», стоял не шелохнувшись, словно статуя, а его лицо по белизне могло соперничать с театральной мраморной маской с тем лишь отличием, что гримаса страха искажала не физиономию, а сердце секретного агента. Замерев, с широко раскрытыми глазами, он наблюдал, как имперский финансист Авл Луцилий Рапт, словно всполошившаяся гиена, мечется по комнате, изрыгая потоки ругани.

«Он и внешне похож на гиену, – мстительно подумал Молест, – своими ужимками и хищным оскалом тонких губ».

Авл Луцилий Рапт обладал в империи огромной властью – в руках человека, занимавшего должность главы канцелярии a rationibus, находилось управление государственной казной. Рапт контролировал расходы по армии и флоту, снабжению Рима хлебом, постройке и ремонту общественных зданий, ведал выделением средств на нужды провинций. Он был правой рукой Траяна по всем вопросам, касающимся финансов государства, – не посоветовавшись с ним, император не принимал ни одного важного решения. Более того, помимо своей официальной должности Рапт по поручению Траяна негласно курировал деятельность секретной службы. Впрочем, он редко вмешивался в действия агентов, предоставляя Сервию Руфу самому решать все оперативные вопросы, и уж в самых крайних случаях, как сейчас, лично делал выговоры подчиненным.

Все это вихрем проносилось в смятенном мозгу Молеста, пока глава финансового ведомства изливал переполнявший его гнев. Исподтишка агент бросил взгляд на шефа, которому адресовалась бóльшая порция обвинений. Ему было мало дела до высокопоставленного сановника, вызывающего у него лишь раздражение бестолковыми попреками и визгом, но перед своим начальником он чувствовал себя виноватым.

«Да уж, подвел я его. Тщательно разработанный план, которым я так гордился, провалился с оглушительным треском».

– Вы не только не выполнили поручение, но и одного из наших лучших агентов чуть не угробили! – надрывался между тем руководитель финансовой канцелярии. – Арсак же был на волосок от гибели или плена! И еще неизвестно, что хуже…

– Думаю, второе, – неожиданно подал голос Сервий Руф.

– Что? А, ну да, конечно, – Рапт с подозрением глянул на подчиненного, удивленный его спокойным тоном. – Что, собственно, вы хотите сказать?

Глава секретной службы, в отличие от своего агента в течение всего разноса сохранявший невозмутимый вид, с готовностью начал объяснять:

– Что лобовая атака провалилась, этого и следовало ожидать.

– То есть как это следовало?

– Набатеи не так наивны, как может показаться людям, не знающим психологии этого народа. Я и не ожидал, что этот план сработает, – безмятежно продолжал Руф, хитро поглядывая на ошеломленных собеседников.

– Но, позвольте, зачем же тогда?..

– Почему же было не попробовать? Ведь это почти ничего не стоило. Один процент из ста, но могло и получиться.

– А теперь, когда ясно, что не получилось…

– А теперь мы возьмемся за дело серьезно, – Руф с какой-то змеиной полуулыбкой потер руки. – Другой план сработает обязательно.

– Другой план еще нужно придумать, – заворчал Рапт, постепенно оттаивая.

– Он давно готов, – надменно отозвался шеф разведчиков. – Я разработал его еще до того, как мой агент предложил свой вариант.

– Почему же не начали с него?

– Потому что неудачное покушение входит в мой план как его первая часть, – терпеливо, как тупому ребенку, продолжал втолковывать свою мысль глава секретной службы.

– Ох, мудрено что-то.

Руф изобразил бровями нечто неудобовразумительное. Впрочем, Молест, к этому времени уже оправившийся от сковывавшего его страха перед высоким начальством, прекрасно понял шефа и прикусил губу, сдерживая усмешку.

«Где уж тебе, простолюдину, разобраться в тонкостях нашей игры», – вот что означала эта гримаса.

Авл Луцилий Рапт был внуком вольноотпущенника, и этот факт, хотя он добился весьма высокого положения и имел звание всадника, препятствовал ему приобрести подлинный авторитет у своих подчиненных знатного происхождения. В лицо ему воздавали соответствующие почести, а за спиной посмеивались над его непрезентабельной внешностью, корявой латынью и неуклюжими манерами.

Сотрудники секретной службы были вызваны в Дамаск сразу же после того, как в ближайшем окружении императора стало известно о провале покушения. Рапт срочно прибыл сюда собственной персоной и теперь энергично старался внушить сотрудникам сознание важности предстоящей операции.

– Вы должны действовать быстро, – раздраженно говорил глава финансового ведомства, нервно расхаживая по комнате. – У нас нет больше времени. Поймите, из-за набатеев империя теряет огромные деньги. По моим подсчетам, набатейские купцы забирают у нас ежегодно богатств на сто миллионов сестерциев, а то и больше. Они же ничего у нас не покупают, только продают, причем все дорогущие вещи. Чего стоит один шелк из Серики, который вошел в моду! Это же настоящее разорение! Сколько золота эти проклятые набатеи выкачали из государства, уму непостижимо! А ведь мы еще не до конца справились с последствиями жесточайшего экономического кризиса, который разразился десять лет назад, в правление императора Домициана. Дефицит финансов в империи просто ужасающий! Между тем приток золота в казну практически прекратился – новых завоеваний нет.

– Простите, патрон, как же нет? Шестнадцать лет назад наши легионы присоединили к империи земли германцев между верхним течением Рейна и Дуная, а сейчас блистательно близится к победному концу война с даками, – позволил себе вставить реплику Руф, с удивлением слушавший имперского финансиста, который редко позволял себе столь откровенные высказывания.

Разгорячившийся Рапт, для которого дефицит казны был больной мозолью, скорчил пренебрежительную гримасу.

– Ну, насчет блистательности я бы помолчал… – он резко оборвал фразу, заметив, как сразу насторожился старый разведчик и под нависшими бровями остро блеснули его умные глаза.