Тень на камне

Глава 13. Полиция начинает следствие

– Как вы догадались, что он член археологической экспедиции, а не турист? – спросил Лыков полицейского.

Смуглый инспектор пожал плечами.

– Это было нетрудно. При нем обнаружили паспорт – русский, виза открыта на год. Визу на такой срок здесь имеют только археологи. Кроме того, он не похож на туриста. Одет, как все ваши, – он кивнул головой на Воронцова, настойчиво втолковывающего что-то невысокому плотного телосложения следователю, который в ответ отрицательно качал головой.

Сергей подошел к руководителю экспедиции:

– Что будем делать?

– Столичный полицейский приказал нам отправляться домой и не мешать им работать, – хмуро ответил Стас. – Я предлагал нашу помощь в осмотре места происшествия, но он отказывается.

– Ну что ж, с полицией не поспоришь. Тем более с чужой.

– Я хотел, чтобы вы как следует осмотрели здесь все.

– Ничего, я приду завтра. Не думаю, что они поставят оцепление. Все-таки туристический объект.

– Но следы…

– Что касается возможных улик, полиция все сделает гораздо профессиональнее, чем я, поверьте, Стас.

– Тогда зачем вы собираетесь сюда возвращаться?

Лыков задумчиво обвел глазами полукруглый грот с высоким потолком, в котором происходила описываемая сцена.

– У меня такое ощущение, очень странное, что разгадка этого ужасного преступления вовсе не в следах, а в чем-то ином.

Воронцов поправил очки и печально посмотрел на озадаченного историка:

– В таком случае нам в самом деле пора домой.

Они уныло побрели к выходу из пещеры. Оглянувшись, Сергей бросил последний взгляд на полицейских, столпившихся возле трупа, накрытого белой простыней.

Выбравшись из расщелины, в которой находилась злосчастная пещера, на дорогу, они забрались в повозку поджидавшего их Халима, и экипаж направился к выходу из Петры. Ехали молча, каждый думал о своем. В воображении Воронцова рисовались мрачные картины грандиозного международного скандала и консервации работ, а Лыков сосредоточенно перебирал в памяти последние события, пытаясь уловить связь совершенной в прошлом месяце кражи с вчерашним преступлением.

⌛

О том, что убийство Олега произошло вчера вечером, археологи узнали от следователя Главного полицейского управления Иордании. Это было первое, о чем он сообщил, появившись на раскопе в половине четвертого. Али Аскаб был невысоким крепкого сложения мужчиной лет тридцати. Его смуглое выразительное лицо очень оживляли маленькие черные усики.

– Врач определил время смерти между девятью вечера и полуночью, – заявил он обступившим его русским. – Поэтому я хотел бы получить отчет о местопребывании каждого из вас в указанное время.

– Постойте, – с недоумевающим видом обратился к нему Лыков. – Разве вы не собираетесь сначала попросить нас опознать тело? Может быть, это и не Сироткин вовсе?

– Да-да, это само собой разумеется, – снисходительно обронил иорданец. – Я просто хочу, чтобы, пока мы с вашим руководителем будем на опознании, все подготовились. Это сэкономит время.

– Может быть, вы позволите нам подготовиться в доме? – хмуро буркнул Пьер. – Пока вы будете ездить туда-сюда, стемнеет, а вечерами здесь холодновато.

– Да и вам так будет удобнее, – поддержал Бортко Стас.

Следователь кивнул.

– Не возражаю. Ну что, поехали? – бросил он, адресуясь к Воронцову.

– Э-э… конечно. Только я бы хотел попросить вас… – Стас нерешительно посмотрел на Сергея, тот кивнул, и он продолжил. – Я хотел бы, чтобы с нами поехал еще мой коллега. Видите ли, он может оказать помощь.

Иорданец нетерпеливо махнул рукой:

– Хорошо-хорошо, пусть едет.

Поскольку автомобилям путь в исторический комплекс был запрещен, следователю пришлось передвигаться по Петре на таком нетрадиционном для полиции виде транспорта, как двуколка, запряженная осликом. В этом сооружении Али Аскаб в сопровождении местного инспектора и отправился к месту преступления. Воронцов и Лыков в повозке Халима следовали за ним. Улица фасадов, возле здания театра делавшая крутой изгиб к северу, вскоре привела их к центральной части Петры. Двуколка миновала украшенный четырьмя гигантскими полуколоннами фасад трехэтажного здания, названного Гробницей с урной, и остановилась в нескольких метрах от следующего памятника набатейской архитектуры, известного как Шелковая гробница. Между ними в скалах имелась расщелина, в которую первым, указывая путь, шагнул инспектор. В ущелье располагалось насколько пещер, служивших, вероятно, жилыми домами, в некоторых сохранились даже остатки деревянных дверных проемов. Вход в третью по счету пещеру охранял полицейский. Следователь обернулся к русским и жестом пригласил внутрь. Пещера оказалась полукруглой и очень маленькой по размеру, не считая высоченного потолка невероятного иссиня-багрового цвета, переходящего по краям в контрастные желто-малиновые оттенки. Стены грота тоже были очень красивых голубовато-пепельных тонов. Однако нежные цветовые переливы сейчас никого не интересовали. Глаза вошедших были прикованы к лежащему в центре человеческому телу, накрытому белой тканью.

– Мы ничего здесь не трогали, – доложил инспектор. – Убитый лежит лицом вниз.

– Одна колотая рана. Ударили кинжалом сзади, в основание головы, – деловито доложил сухощавый человек с медицинским чемоданчиком, подходя к следователю. – Думаю, он не ожидал нападения. Следов борьбы нет.

– Мне передали, что местный врач определил время смерти между девятью и полуночью, – полувопросительно протянул Аскаб.

Медэксперт усердно закивал:

– Да-да. Это верное заключение. Я тоже так считаю.

– На основании чего?

– Во-первых, на раздражение не реагируют никакие группы мышц, включая глазные. Стало быть, двенадцать часов с момента смерти точно прошло. Во-вторых, температура тела сравнялась с температурой окружающего воздуха. Я измерял в подмышечной впадине, где это происходит за шестнадцать часов, но следует учесть, что ночью было холодно, процесс мог пройти несколько быстрее. В-третьих, по секундомеру я подсчитал, за какое время происходит восстановление трупных пятен. Получается, что он не мог быть убит позже полуночи.