Тень на камне

Глава 18. Неожиданное известие

– Чтобы сохранить хрупкий объект, его разрозненные остатки заливают парафином, а уж потом в лаборатории восстанавливают, – продолжая говорить, Пьер наполнил стоящий на спиртовке сосуд раствором едкого натра и опустил туда бесформенный ком темно-зеленого цвета. – Большинство археологов предпочитают в полевых условиях проводить лишь минимальную консервацию, поскольку любая операция сильно влияет на возможность проведения последующих анализов.

Лыков удивленно приподнял брови:

– В каком смысле?

– В прямом. Например, если обработать предмет клеем ПВА, он станет непригодным для радиоуглеродного датирования.

– Значит, основная консервация проводится здесь?

– Да, фиксируем хрупкие объекты, очищаем монеты, собираем фрагменты керамики.

– Насколько я понимаю, керамика – довольно прочна.

– Верно. Каменные и глиняные сосуды почти неразрушимы, а вот дерево, металл, кожа и кость более хрупки.

– Каменные… – задумчиво повторил историк, наблюдая, как завлабораторией ловко извлек из горячего раствора слипшиеся монеты и начал осторожно отделять их друг от друга. – По этому поводу я давно хотел узнать: насколько точно можно определить время строительства каменного здания?

– Надежных методов пока нет, – ответил Бортко, не отрываясь от своего занятия. – Поэтому археологи вынуждены использовать метод косвенного датирования, когда время определяется по найденным внутри сооружения предметам, возраст которых известен или его можно определить с достаточной точностью. Скажем, во время строительства кто-то обронил монету в траншею или глиняный черепок.

– Н-да, не слишком надежно – рассчитывать лишь на рассеянность строителей, – усмехнулся Сергей.

– Ну, что делать, – равнодушно бросил Пьер.

– Стало быть, остаются догадки.

– Знаете, что касается догадок и прочей метафизики, методы современных раскопок отнюдь не романтичны. По большей части это довольно занудная скрупулезная работа, – Пьер тряхнул копной непослушных волос и ершисто глянул на историка из-под нависшей челки. – Например, почему так важно тщательно зафиксировать в поле место обнаружения находки? А вот почему: наконечник стрелы, найденный в области живота скелета, свидетельствует о насильственной смерти этого человека, в то время как такой же наконечник, обнаруженный в мусорной куче, может означать, что его просто выбросили при разделке туши убитого стрелой зверя. Археолог должен быть предельно точным. Я даже утверждаю, он должен быть педантом.

– Вот как? – задумчиво протянул Лыков. – А я всегда считал раскопки процессом, при котором требуется творческое мышление.

– И вы совершенно правы, – раздался сзади глуховатый голос Воронцова.

Собеседники обернулись – в дверях стоял Стас с красным скоросшивателем подмышкой.

– Безусловно, раскопки являются творческим процессом, а не тупым фиксированием археологического материала, – продолжил глава экспедиции, входя в лабораторию. – Здесь требуется способность импровизировать. Подобно историческому архиву археологический памятник является документом, страницы которого нужно перевести и интерпретировать, перед тем как написать точный отчет. Пьер, разумеется, со мной не согласен.

Бортко предпочел промолчать. Он лишь пожал плечами и снова занялся чисткой лежащих перед ним мелких медных монеток.

– В этом наши профессии схожи, – заинтересованно глядя на Воронцова, сказал Сергей.

– Пожалуй, – согласился тот, – но лишь частично. Вы, историки, имеете дело с документами, написанными в определенном году и передающими информацию, которая не изменилась со дня написания. А памятники прошлого и артефакты являются частью современного мира, и археолог должен расшифровать их… Но вообще-то я хотел поговорить с вами, Сергей, на другую тему, если вы не заняты.

– Конечно.

– Пойдемте ко мне. Извини, Пьер.

Бортко с преувеличенной вежливостью склонил косматую голову и рассеянно потянулся за раствором лимонной кислоты.

В кабинете Воронцов пригласил историка сесть, а сам беспокойно закружил по комнате. Сергей внимательно посмотрел на руководителя экспедиции. За последние три дня тот сильно сдал: его лицо осунулось и приобрело землистый оттенок, умные серые глаза смотрели из-за стекол очков с каким-то отрешенным выражением.

– В продолжение нашего разговора, – после нескольких минут молчания заговорил профессор. – Главное различие между археологией и историей или естественными науками заключается в том, что раскопки – всегда разрушение. Ученый может воспроизвести условия эксперимента, историк может вернуться к архивам, а все, что остается от раскопок, – находки, фотографии, рисунки и записи. Поэтому Пьер, хотя он недооценивает элемент творчества при интерпретации материала, безусловно прав, когда говорит о необходимости точности в нашем деле вплоть до педантизма.

– Да-да, фиксация артефактов…

– Не только. Записи тоже должны быть предельно точны. Мы ведем дневник раскопок и журнал учета находок. Дневник раскопок – это документ, в котором отражаются все события: объем проделанной работы, ежедневные графики работ, любые интерпретации находок, даже те, которые после рассмотрения отбрасываются. В журнале учета фиксируется, что где и когда найдено, детально описываются как важные находки и стратиграфические детали, так и незначительная информация, поскольку в лаборатории она может оказаться важной.

– И вас что-то тревожит в связи с этим? – догадался Лыков.

– Да, – Стас положил перед ним объемистый скоросшиватель и, развернув его на заложенной странице, постучал по ней пальцем. – Вот, смотрите. Утром я просматривал журнал учета находок и обратил внимание на одну странную запись Сироткина. Он описывает найденную двадцатого октября глиняную тарелку.

Сергей внимательно прочел небольшой абзац аккуратно набранного на компьютере текста: дата, время, номер квадрата, положение относительно точки привязки. Затем шло описание находки: керамическая тарелка, двадцать семь сантиметров в диаметре, сохранность удовлетворительная (края обломаны). Цвет красно-коричневый. Роспись – простой узор: поле разделено на три части и заполнено иглообразными линиями. Вероятно, третий или второй век до нашей эры. Происхождение – набатейская «грубая» керамика.