Тень на камне

Глава 19. Табличка

مملكة الأنباط

– Будь благословен о ты, Шайал-Каум, пастырь народа, бог добрый и вознаграждающий, бог, который не пьет вина… – низкорослый паренек с добродушным лицом, сидящий за гончарным кругом, резко оборвал песню и обернулся на звук скрипнувшей двери. – Ей! Кто там?

– Это я, Гилар. Желаю радоваться.

– О, Иллута, проходи, рад тебя видеть.

Гончар, резво сбросив босые ноги с нижнего круга, выбрался из-за деревянного станка, представлявшего собой скамью с поперечным брусом, на которой крепилась ось, соединяющая нижний и верхний круги, и двинулся навстречу гостю, на ходу вытирая полотенцем испачканные в глине руки.

– С чем пожаловал, дорогой брат? Давненько ты не заходил.

– Некогда было, дел много, – сухо ответил Иллута, обводя острым взглядом мастерскую своего двоюродного брата. – Ты один?

– Как перст. А что?

Иллута ответил не сразу.

Не удовлетворившись ответом Гилара, он заглянул за занавес, отделяющий от рабочего помещения обеденный стол с лавкой, прошел мимо полок с сохнущей керамикой в соседнюю комнату, где размещались баки для замачивания глины, выглянув на задний двор, убедился, что возле холодной печи для обжига никого нет, и лишь после этого, вернувшись, веско сказал:

– Садись и внимательно слушай.

– Да, но…

– Только прежде дай мне слово, что ты никому не передашь мои слова.

– Даже так? – удивился Гилар.

Он по своему обыкновению намеревался сострить, но, взглянув в строгое лицо родственника, стер насмешливую улыбку и серьезно ответил:

– Клянусь богом моим Шайал-Каумом, я сохраню все в секрете.

– Хорошо. По приказу господина нашего Раббэля ты должен срочно изготовить… – Иллута запнулся и беспокойно оглянулся на окно. – Только знаешь, давай все-таки пройдем во двор. Там спокойнее.

Брови молодого гончара взлетели еще выше, но он молча пожал плечами и сделал вежливый жест, приглашая старшего брата пройти первым.

Оба скрылись за дверью, ведущей к внутреннему двору, и мастерская опустела. Однако ненадолго. Вскоре раздался осторожный стук, затем дверь отворилась и на пороге появился высокий худощавый человек в запыленном дорожном плаще. Он бесшумно вошел внутрь, в недоумении оглядывая пустую комнату. Но тут же, услышав звук шагов в соседнем помещении, понимающе кивнул и повернулся навстречу Гилару, несущему в корзине влажный ком отмученной глины. За ним с озабоченным видом следовал Иллута.

– Мастеру, сыну Арата, радоваться, – четко произнес гость, пронзительно глядя на юношу, который от неожиданности чуть не уронил свою ношу.

– О, господин мой, и вам желаю радоваться, – в замешательстве еле слышно произнес Гилар. – Какая честь для меня! Сам друг царя Саллай посетил мое убогое жилище!

– Много не болтай, – вполголоса одернул его Иллута и тоже склонился перед своим шефом. – Господину моему радоваться. Счастлив видеть вас невредимым.

– Ты ввел его в курс дела? – Саллай неторопливо сел на почтительно придвинутый ему гончаром деревянный табурет.

– Да, только что.

– Тогда не будем терять времени.

Иллута обернулся к брату и, скрывая волнение, сдержанным тоном сказал:

– Приступай.

– Слушаюсь, – бодро ответил Гилар и, сосредоточенно сдвинув брови, занялся подготовкой глины.

Выложив принесенный ком выдержанной «состаренной» глины на ровную каменную площадку, гончар начал тщательно вымешивать его босыми ногами. Он методично растаптывал глину в круглую лепешку, идя от краев к центру по спирали так, чтобы следы его ног немного заходили один на другой, затем скатывал глину в трубку, снова распластывал в лепешку и разминал. Когда глина по консистенции стала похожа на густое масло, Гилар отделил от эластичной массы небольшой кусок и поместил его точно в центре верхнего круга. После чего, взглянув на брата, который еле заметно кивнул ему, принялся за выделку заказанного изделия. Привычным движением ног раскрутив нижний круг, обеими руками он ловко формовал глину, пока не получил идеально ровную четырехугольную табличку с закругленными краями.

– Готово, – охрипшим голосом произнес гончар.

Остановив круг, он вопросительно поглядел на своих гостей. – Что теперь?

– Ступай разожги печь, – бросил ему Иллута, переглянувшись с Саллаем. – И жди нас.

– Слушаюсь, – снова по-военному ответил Гилар.

Бросив любопытный взгляд на только что сделанную табличку и прихватив зажженный светильник, он поспешил на задний двор, чтобы затопить дровяную печь.

Иллута выжидательно взглянул на друга царя.

Тот кивнул:

– Давай.

Иллута отвязал от пояса маленький кожаный мешочек, в котором что-то глухо стукнуло, подошел к гончарному кругу и склонился над табличкой. Саллай бесшумно стал за спиной своего агента, молча наблюдая за его действиями.

Вскоре Иллута доложил:

– Готово.

Он достал из дорожной сумки медную чернильницу с тонкой изящной кисточкой и, приготовив писчие принадлежности, посторонился, пропуская к станку царского советника. Саллай в свою очередь склонился над табличкой и сосредоточенно начал писать.

Закончив, он распрямился и удовлетворенно произнес:

– Так, все. Теперь немедленно в обжиг. Надеюсь, ты понимаешь, что Гилар не должен знать…

– Конечно, я предупредил его. Лишнего, конечно, не сказал, только что это приказ государя и дело особой секретности.

Иллута бережно снял с круга успевшую немного затвердеть табличку и, осторожно неся ее на вытянутых руках, прошел во двор, где его встретил Гилар, хлопотавший у высокой печи. Предназначенная для обжига керамики печь состояла из двух отделений: в нижнее закладывались дрова, верхнее служило обжигательной камерой, в которую горячий воздух попадал снизу через небольшие узкие отверстия на дне.

Иллута резко мотнул головой, приказывая брату посторониться. Тот поспешно отошел. Иллута положил табличку в обжигательную камеру и, обернувшись, посмотрел на Саллая, наблюдающего за ними с порога дома.