Тень на камне

Глава 20. Сыщик

– В Книге премудрости Иисуса сына Сирахова сказано: «Глиняные сосуды испытываются в печи, а испытание человека – в разговоре его», – отец Иоанн пристально посмотрел на Сергея.

Тот кивнул:

– Понимаю. Это означает: преступник всегда выдает себя в беседе, надо только уметь услышать.

– Ну, это очень суженное толкование, – усмехнулся священник. – Хотя в приложении к данному случаю, пожалуй, верное.

Лыков с сожалением покачал головой:

– Что ж, этот древний способ хорош, не спорю. Но на него нужно время, а его слишком мало. У меня осталось всего пять дней до отъезда.

– Почему же? При определенных условиях вполне достаточно.

Историк внимательно взглянул на собеседника:

– Что значит при определенных?

– Когда все подозреваемые находятся в замкнутом пространстве и им никуда не деться друг от друга.

– Так вы тоже считаете, что убийцу надо искать среди своих…

Дверь в салон, где разговаривали Лыков и священник, распахнулась, и появились Али в сопровождении уже знакомого русским помощника и растерянный Воронцов.

– Следователь хочет поговорить с Сашей, – хмурясь, сказал Стас и сделал знак приподнявшемуся со своего места священнику. – Нет-нет, отец Иоанн, я просил бы вас остаться. – Думаю, господин Аскаб не против? – обратился он к иорданцу.

– Не против, – рассеянно ответил тот. – Пригласите сюда Кормана.

– Фейсал уже пошел за ним, – болезненно поморщившись, ответил Воронцов. – Только я не понимаю. Это странное письмо из академии! Вы же не думаете…

– Сейчас все прояснится, не волнуйтесь.

– Легко сказать, не волнуйтесь, – тихо проворчал глава экспедиции, тяжело усаживаясь в углу, – когда каждый день что-нибудь…

– Ничего, все постепенно образуется, – успокаивающе пробормотал Али. – Скажите, чья это была идея – пригласить Кормана?

– Моего коллеги профессора Веселова. Когда я оформлял документы для возвращения экспедиции после летнего перерыва, он позвонил мне и сказал, что Саша известный специалист по погребальным обычаям восточных народов и просто мечтает участвовать в этих раскопках.

– Вы не подумали с ним встретиться, прежде чем дали согласие?

– Нет. Видите ли, так получилось, что уже не было времени. Он был включен буквально в последний момент.

– Понятно.

– Думаю, этим и объясняется ответ академии – его имя просто не попало в список по чьей-то оплошности из-за спешки.

– Возможно.

– Разрешите? – на пороге появился иронично улыбающийся Корман.

Его левая рука возле локтя была все еще перевязана.

– Фейсал сказал, что меня просят зайти в салон, – он с любопытством оглядел собравшихся и, сделав паузу, задумчиво добавил. – Только не сообщил, зачем.

– Проходите, садитесь, – Али сделал приглашающий жест. – Я хотел бы поговорить с вами.

– Догадываюсь. Причем в присутствии свидетелей. Это для сугубой торжественности? – с ехидцей в голосе поинтересовался Шурик, усаживаясь в глубокое кресло и через стекла очков поглядывая на иорданца необычайно привлекательными карими глазами, опушенными длинными черными ресницами. – Или есть более существенная причина?

– Это зависит от того, что вы нам скажете, – сухо ответил Али.

– Звучит угрожающе.

– Прежде всего я хотел бы получить объяснение по данному факту, – официальным тоном сказал следователь, протягивая Корману уже знакомый Лыкову ответ академии.

Шурик лениво взял лист. По мере того как он читал, его смуглое лицо, украшенное привычной полуулыбкой, становилось все более серьезным. Наконец он отложил письмо в сторону и, медленно сняв очки, стал аккуратно протирать линзы платком.

– Так. Похоже, я попался, – в раздумье сказал он как бы в пространство.

– Саша, что ты говоришь?! – отчаянно выкрикнул Воронцов, вскочив с дивана. – Опомнись.

– Сожалею, Станислав Сергеевич, я не Саша. Вернее, не тот Саша. Виноват.

– Что?!

– Но не в том, о чем вы подумали.

– Потрудитесь объясниться, молодой человек, – вмешался следователь.

– Разумеется. Именно это я и собираюсь сделать. Хотя это нарушение приказа, но обстоятельства сложились таким необычным образом, что мне больше ничего не остается, – называющий себя Корманом пожал плечами и поудобнее устроился в кресле. – Итак, мое настоящее имя Александр Струков. Я ваш коллега, господин Аскаб, майор полиции, только российской.

– Вот как. Тогда, может быть, вы расскажете нам, что делаете на территории нашей страны под чужим именем?

– Выполняю задание МВД России по линии сотрудничества с правоохранительными органами Ирака и Иордании.

Али недоверчиво пожал плечами:

– Боюсь, вам придется предъявить доказательства.

– Разумеется, я вполне вас понимаю. Доказательства будут. Но позвольте немного предыстории. Как вам известно, во время нападения американцев на Ирак при режиме Саддама Хусейна из иракских музеев и президентских дворцов пропало большое количество предметов искусства. Конечно, кое-что за эти годы удалось вернуть, но далеко не все. К примеру, около пятидесяти наиболее ценных предметов из основной экспозиции Национального музея Ирака так и не найдены. Так вот, четыре месяца назад Иракской национальной разведывательной службе стало известно, что готовится переправа партии похищенных из Ирака артефактов в Европу, где для нее нашелся покупатель. К сожалению, имя заказчика не было установлено, да и точный маршрут был неизвестен. Удалось узнать лишь, что ценности нелегально переправлены через иракско-иорданскую границу и спрятаны где-то в Петре. Именно сюда за ней должен прибыть представитель заказчика. Поэтому, учитывая, что здесь работает российская археологическая экспедиция, иракские коллегии обратились к нам за помощью. Было решено организовать засаду. Мой непосредственный начальник связался с профессором Веселовым и попросил рекомендовать меня руководителю экспедиции в качестве Александра Кормана, который сейчас действительно благополучно работает на раскопках в Узбекистане. Наша операция, как вы понимаете, носит секретный характер, поэтому о моей миссии академии не сообщали, чем и объясняется полученный вами ответ.