Тень на камне

Глава 21. Облава

– Официальная формулировка обвинений христиан в императорских рескриптах была такой: non licet esse vos – «вам не дозволено быть», – перевел отец Иоанн латинское выражение и продолжил. – К концу первого века христиан было уже много во всех слоях общества. И их положение изменилось к худшему, так как римское правительство, которое раньше не обращало на них внимания, считая иудейской сектой, объявило христианство недозволенной религией. В девяносто девятом году Траян издал указ против гетерий – тайных обществ, и христианство было причислено к гетериям.

– Как-то это странно, – откликнулся Лыков, внимательно слушавший рассказ священника о зарождении христианской церкви. – Ведь император Траян считается одним из лучших государственных деятелей.

– Верно, он не был деспотом. Наоборот, это был государь справедливый и добрый, но при этом крайне подозрительный к проявлениям сепаратизма. Император старался держать под контролем любые формы общественной жизни и с большим недоверием относился даже к созданию добровольных пожарных обществ. Поэтому сама принадлежность к сплоченной и наполовину законспирированной организации делала христиан в глазах Траяна государственными преступниками.

– Знаете, мне все же не очень понятно такое жестокое отношение к христианам. Судя по историческим источникам, к тому времени римляне сами уже не верили в своих богов. Драматурги спокойно выводили их в смешном виде в своих пьесах, включая самого Юпитера, причем задолго до появления христиан. Взять хоть «Амфитрион» Плавта.

– Ну и что? Римское государство это не волновало, – пожал плечами священник. – Власти не было никакого дела до веры своих подданных, но оно строго требовало соблюдения закона о почитании государственной религии. В первые три века новой эры официальными культами Римской империи, участие в которых вменялось в обязанность каждому ее жителю, были почитание Юпитера Капитолийского и римского императора.

– Однако иудеи были официально освобождены от участия в императорском культе, – возразил Сергей. – Значит, это правило действовало не для всех?

– Для иудейской религии Рим, привыкший с почтением относиться к древности, делал исключение. К тому же со времени разрушения Иерусалимского храма иудеи платили храмовую подать Юпитеру Капитолийскому, тем самым для них как бы устанавливалась особая форма участия в государственном культе. Христиане же категорически отказывались поклоняться римским богам. А поскольку в храмах наряду с идолами стояли изображения императоров, христиане, смеющие не воздавать императорам божеские почести – приносить жертвы, курить фимиам перед статуей, обвинялись не только в безбожии, но и в оскорблении цезаря. За это они, если были римскими гражданами, приговаривались к отсечению головы, а не имеющие римского гражданства могли быть приговорены по усмотрению судей к сожжению, распятию или растерзанию дикими зверями.

– И люди добровольно шли на гибель за свою веру, – с уважением проговорил историк. – Удивительно!

– А я, когда читаю о мучениках тех далеких веков, не могу отделаться от ощущения, что они были фанатиками, – вступила в разговор Лидия. – Как можно с такой легкостью относиться к смерти?

– Это непонимание возникает оттого, что нам – людям последних времен – не знакомо то горение духа, которое было у первых христиан, – мягко ответил отец Иоанн. – Они в буквальном смысле жили верой, то есть вера руководила всеми их поступками. Достаточно сказать, что первые христиане причащались ежедневно, а сила причастия безмерно велика – и сегодня вам подтвердят мои слова те, кто участвует в этом таинстве. Когда человек причащается с верой, его душа соединяется с Богом. А Бог есть Дух, живущий в ином – высшем мире. И когда человек соединяется с этим Духом, он соединяется с иным миром и наше земное окружение начинает видеть в реальном свете – как блеклый отблеск вечности. Поэтому христианам было не жаль покидать его. Они шли на муки с радостью, зная, что, умерев телом, увидят Иисуса Христа. Как сказал апостол Павел, «мы желаем лучше выйти из тела и водвориться у Господа».

– Какие сильные духом люди! – задумчиво сказал Лыков. – Сейчас это невозможно.

– Почему же? – живо возразил священник. – Мученики за Христа известны и в современной истории. Вспомните ваших соотечественников, пострадавших в богоборческий период. Только в отличие от раннехристианских времен, когда мученический подвиг был публичным, в двадцатом веке он стал безвестным, так что у человека было больше поводов для отступления от Христа – никто бы ничего не узнал. Тем больше славы русским страдальцам. Когда в двухтысячном году Русской Православной Церковью было канонизировано более тысячи новомучеников, это поразило весь мир. А ведь это только малая толика сонма русских мучеников! Имена большинства так и остались в безвестности.

– Конечно, вы правы, но я имел в виду нечто иное. Я хотел сказать – как в массе своей измельчали люди. Мы стали до ужаса безвольными. Посмотрите хотя бы, как поражено общество недугом всеобщей распущенности и распутства. Кто сегодня вспоминает о Боге, не говоря уж о том, чтобы идти за Него на муки и смерть?

– А как вы думаете, почему так распространен сейчас рак? Раньше люди помнили о Боге в своей повседневной жизни. Даже когда человек грешил, он понимал, что нарушает заповеди Божьи, и чувствовал свою вину, значит, мог покаяться. А сейчас многие, живя в гордости, блуде, осуждении ближних, почему-то при этом считают себя замечательными людьми. Когда же человек получает известие о скорой смерти, он имеет шанс увидеть себя таким, каков он есть на самом деле. И милосердный Бог, чтобы дать грешнику время осознать и оплакать свои грехи, попускает такую болезнь.

– Какой неожиданный взгляд, – удивилась Горская. – Значит, рак всегда посылается человеку за его собственные грехи?

– Не всегда. Бывает, что болящий берет на себя чужие грехи – близкого или дорогого ему человека.

– Это не просто принять, – Лидия нерешительно взглянула на священника. – Знаете, батюшка, я хотела бы с вами посоветоваться, когда у вас будет свободная минута.