Тень на камне

Глава 22. Отравление

На следующее утро Лыков, вернувшийся из ночного рейда почти в три часа, проснулся позже обычного. Когда он вошел в столовую, большинство археологов уже закончили завтрак и разбрелись по комнатам заниматься своими делами или отдыхать, так как сегодня было воскресенье. За столом сидел лишь медлительный доктор, допивающий чай, да у окна Кузя возился с фотоаппаратом. На столе стояли беспорядочно сдвинутые блюда с сыром, сандвичами и остывшими тостами, недопитые чашки с кофе. Только его и Дины столовые приборы оставались нетронутыми. Не выспавшемуся Сергею совсем не хотелось есть. Он неохотно взял тост и налил кофе из начищенного до блеска медного кофейника с крючковатым носиком в стоящую возле тарелки высокую чашку.

– Доброе утро, – в столовую ворвалась Дина с рассыпавшимися по плечам пушистыми волосами и в открытом платье цвета сирени, которое очень шло к ее фиолетовым глазам. – Вижу, вы сегодня тоже опоздали, – весело сказала она Сергею. – Отлично, составите мне компанию, а то я всегда последняя.

– Боюсь, я сегодня не слишком интересный собеседник, – промямлил историк, с трудом сдерживая зевоту.

– Да, вы вчера, видно, поздненько вернулись, – вылезающий из-за стола Бусыгин искоса взглянул на него. – Где пропадали? Или секрет?

– Думаю, теперь уже нет. Полиция устроила облаву на черных археологов. Али был так любезен, что позволил мне участвовать.

– Ну и что, успешно?

– Да как сказать, – Лыков пожал плечами. – Одного парня удалось припереть к стенке, а второй смылся.

– Не понимаю, как люди могут заниматься таким ремеслом, – рассеянно проговорила Дина, наливая в чашку апельсиновый сок, – грязным, я имею в виду.

– Зато денежным, – усмехнулся подошедший к ним фотограф.

– И деньги эти грязные,– возмущенно фыркнула Дина и залпом выпила сок, – потому что… а-а… – художница внезапно поперхнулась и схватилась за горло, выронив чашку, которая со звоном разбилась у ее ног.

– Дина!

– Что с ней?!

Лыков с Кузей подхватили повалившуюся со стула девушку. Доктор на мгновение склонился над ней и с необычной для него быстротой метнулся к аптечке, висевшей в углу.

– Кузя, коричневый чемоданчик из моей комнаты, – скомандовал он на ходу. – Быстро!

Пока доктор с помощью Лыкова оказывал Дине первую помощь, в столовую примчались все участники экспедиции, узнавшие о несчастье от фотографа, который бегал за медицинским чемоданчиком Эдика. Вскоре подъехала вызванная Воронцовым «скорая помощь».

После короткого совещания с Бусыгиным иорданский врач, обернувшись к руководителю экспедиции, печально покачал головой и сказал:

– Мустэшфа.

– Они забирают ее в больницу, – хмуро пояснил Эдик. – Я тоже еду.

– Но что с ней? – хрипло спросил Стас.

– Отравление каким-то едким веществом, – на ходу бросил Бусыгин.

– Она не умрет? – Пьер судорожно схватил его за рукав.

– Будем надеяться, – сухо ответил доктор.

Санитары на носилках вынесли из дома пострадавшую. Дина была без сознания. Ее лицо приобрело серо-зеленый оттенок, из набухшего рта сочилась тоненькая струйка крови.

Когда «скорая» уехала, оставшиеся некоторое время потрясенно молчали.

Наконец, Лыков, встряхнувшись, обернулся к застывшему в оцепенении Бортко:

– Пьер, есть пипетка?

– А? Что? Какая пипетка? – тот посмотрел на него как на сумасшедшего.

– Обычная пипетка и чистый пузырек, – Сергей мягко взял Пьера под руку и начал объяснять как ребенку. – Дина отравилась, выпив апельсиновый сок. Чашка разбилась. Надо собрать остатки жидкости на полу, чтобы отдать на анализ. Понятно теперь?

– Да-да, конечно, – глаза Пьера сделались осмысленными. – Сейчас принесу.

Слетав в лабораторию, он тщательно собрал капельки сока из полувысохшей желтой лужицы в пробирку и вопросительно взглянул на Лыкова:

– Осколки чашки тоже отдадим на анализ?

– Обязательно, – раздался сзади голос следователя, и в столовую с суровым видом вступил Али Аскаб.

– Не будем терять времени, – с ходу начал он. – Кто присутствовал при происшествии?

– Я, – растерянно сказал Лыков. – Еще Кузя и доктор, но он уехал в больницу с Диной.

– Хорошо. Вы двое останьтесь, остальных прошу освободить помещение, – иорданец выразительно посмотрел на археологов, которые молча ретировались под его колючим взглядом.

Быстро выяснив все обстоятельства, Аскаб так же холодно простился и, забрав с собой пробирку, осколки чашки и графин с апельсиновым соком, отбыл. Спустя три часа из больницы вернулся Бусыгин. Он был подавлен и как-то рассеянно отвечал на вопросы обступивших его коллег.

– Ну что?

– Как она?

– Сделали промывание желудка…

– Она пришла в сознание? – нетерпеливо перебил его Пьер, нервно ероша волосы. – Ей очень больно?

– Нет, ей ввели сильное обезболивающее, – мягко сказал доктор.

– А выяснилось, что это было? – спросил его Лыков.

Тот кивнул:

– Да. Следователь позвонил в больницу и сообщил – в остатках сока обнаружены следы едкого натра.

– Что? Невероятно!

– Но как это могло случиться?

– Не вижу ничего невероятного, – резко бросил Бусыгин. – Каждый из нас знает, что гранулированный едкий натр есть у Пьера в лаборатории.

– Да, но надо еще знать где, – задумчиво произнес Сергей. – Я, например, не знаю. Где вы его храните? – повернулся он к Пьеру, который недоверчиво тряс лохматой головой.

– Нет, не может быть…

– Так где?

– Ну, на верхней полке в жестяной банке.

– Думаю, нам надо сейчас же пойти и посмотреть на месте, – решительно заявил историк.

Никто не возразил, и археологи гурьбой повалили в лабораторию. Пьер сразу бросился к высоким стеллажам, плотно заставленным склянками всех мыслимых форм и размеров.

– Дьявольщина! Ее нет! – он обернулся и обвел всех испуганным взглядом. – Куда она могла деваться?

– Когда ты видел эту банку в последний раз? – нахмурился Воронцов.