Тень на камне

Глава 24. Засада

Заходящее солнце раскрасило горы в фантасмагорическую палитру цветов от ярко-оранжевого до густо-пурпурного. Словно убегая от наползающих сумерек, пять человек в неброской одежде осторожно пробирались между скалами. Они двигались по направлению к Аль-Дейру, возле которого работала экспедиция, но не по Улице фасадов, а по каким-то ведомым лишь местным жителям неимоверно крутым тропкам. Лыков, не переставая удивляться изощренному воображению набатеев, то и дело отставал от спутников, любуясь высеченными прямо на скалах каменными барельефами, изображающими диковинные цветы, птиц и животных.

– Сергей, – сердито окликнул историка Шурик, когда тот в очередной раз, задрав голову, замер в восхищении перед изящной работы скульптурой – выступ горы неожиданно заканчивался головой барана с завитыми рогами. – Вы что, в Эрмитаже? Мы так никогда не доберемся!

– Виноват, виноват. Но такой красоты эти изваяния…

– Да, набатейская скульптура поражает фантазией и тонкостью форм, – с гордостью подхватил Али. – Их произведения уникальны.

– Но мы здесь не для того, чтобы ими любоваться, – с усмешкой напомнил российский сыщик, оборачиваясь к следователю. – Не так ли, коллега?

– Вы правы, к сожалению. Минутку, – иорданец на секунду замер, прислушиваясь.

Но вечерняя Петра была безмолвна, лишь усиливающийся ветер шелестел песком, обдувая вековые громады.

– Так, идем дальше.

– Что-нибудь случилось? – забеспокоился Воронцов

– Нет-нет, все в порядке. Просто мне показалось, что я слышу условный сигнал моего человека, которого я оставил на месте. Но это проделки эха, оно тут гуляет вокруг, многократно отражаясь от скал, вот и принесло обратно звуки наших голосов.

– Да, я думаю, еще слишком рано, – кивнул Шурик, обменявшись взглядом с иорданцем. – Он не смог бы опередить нас.

По знаку следователя отряд двинулся дальше по ложу вади и вскоре впереди показался поворот, за которым находилась дорога к Аль-Дейру. Здесь путники отклонились от привычного маршрута археологов, по руслу очередного маленького вади круто свернув налево и углубившись в запутанные тропинки между скалами. Через несколько минут они вышли к Львиному триклинию – гробнице раннеримского времени. Фасад небольшого памятника с классическим фронтоном и круглым окном над входным портиком выглядел весьма внушительно благодаря фигурам львов, возлежащих по обеим сторонам входа, и маскам Горгоны Медузы, вырезанным над угловыми пилястрами.

Али издал гортанный крик. Из черного зева расположенной слева от Львиного триклиния прямоугольной ниши послышался ответный сигнал, и на пороге возникла неясная фигура.

Дежуривший полицейский подошел к Аскабу и коротко доложил:

– Никто не проходил.

– Хорошо, – иорданец обернулся к спутникам. – Ну что ж, предлагаю устроить засаду вот в этой нише. Нас здесь не заметно, а мы будем видеть тропинку как раз в том месте, где она поворачивает к обрыву.

– А он не сможет пройти другим путем? – тревожно спросил Стас.

– Другого пути здесь нет, – пожал плечами следователь.

Несколько минут пришедшие, негромко переговариваясь, устраивались в темной пещере, затем наступила тишина. Сначала Лыков то и дело включал фонарик, чтобы посмотреть на часы, с нетерпением отмечая, что время течет утомительно медленно.

– Сергей, прекратите играться со светом, вы можете нас выдать, – наконец, не выдержав, буркнул Шурик.

«Надо постараться отвлечься, – сказал себе историк. – Думать о чем-нибудь другом».

Несколько минут он размышлял о странном ходе этого дела, и незаметно его мысли вернулись к событиям, предшествовавшим сегодняшней секретной вылазке.

⌛

Участники экспедиции, вернувшиеся с раскопа несколько раньше обычного, только сели за трапезу, как в столовую поспешно вошел Фейсал, ведя за руку растрепанного мальчугана лет двенадцати, которого он представил как сына Мажди Туана – того самого бедуина, который в вечер убийства Олега видел тень какого-то человека. Парнишка был сильно возбужден, его круглые черные глаза так и сверкали на смуглом лице.

Археологи вылезли из-за стола и, взволнованно переглядываясь, обступили пришедших.

– Он утверждает, что знает что-то важное, – объяснил Фейсал, обращаясь к Воронцову. – Вот я и привел его. Вдруг правда? Говори, Иса, не бойся, – сказал он мальчику, легонько подтолкнув его к Стасу.

– Господин, я видел, видел… – затараторил тот, отчаянно жестикулируя.

– Что ты видел? – спросил Воронцов.

– Телефон! – выкрикнул Иса, уставив взгляд блестящих глаз на профессора.

– Какой еще телефон? – Воронцов с недоумением поглядел на Фейсала. – Что за бред он несет?

– Не торопись и расскажи все подробно, – успокаивающим тоном произнес Бусыгин и, налив в стакан минеральной воды, протянул парнишке.

Тот, одним глотком осушив стакан, продолжил уже помедленнее:

– Я днем гулял возле Львиного триклиния. С туристы, показывал им гробницу. Когда уходили, случайно оступился с тропинки и чуть не свалился в обрыв.

– Да, там есть небольшая расселина, – подтвердил Шурик. – И что?

– Я вдруг увидел, блестит. Ну, я нашел точку – надо встать на самый край – и тогда, – мальчишка обвел напряженных археологов торжествующим взглядом, – видно!

– Да что видно-то? – в сердцах крикнул Аркадий. – Экий ты, право!

– Телефон убитого мужчины – маленький серебристый, лежит там внизу!

Взрослые переглянулись.

– А почему ты думаешь, что он принадлежал нашему товарищу? – после минутной паузы спросил Бусыгин. – Может быть, это какой-нибудь турист обронил?

Иса хитро прищурился и отрицательно покачал головой:

– Я видел у него этот телефон, с синими камнями на ремешке. Они блестят на солнце, я запомнил.

– Верно, – кивнул Марков. – Это я подарил Олегу ремешок со вставками из танзанита, сувенир из Египта. У меня тоже такой, – он вытянул из кармана брюк маленький фонарик и продемонстрировал кожаный ремешок, украшенный четырьмя красивыми камнями ярко-синего цвета.