Тень на камне

Глава 28. Вдогонку за царевичем

مملكة الأنباط

– Эй-эй, господин... – резко осадив разгоряченного иноходца, Саллай обернулся на тревожный шепот, донесшийся из густых миртовых зарослей, которые вместе с фисташковыми и земляничными деревьями, словно стены, обступали с обеих сторон вымощенную известняком узкую дорогу.

– Кто здесь? Кто меня зовет?

– Это я, – ветки ближайшего кустарника раздвинулись, и перед царским советником предстала щуплая фигура в оборванном кукуле.

Лица человека почти не было видно, лишь большие черные глаза настороженно блестели из-под надвинутого на самые брови капюшона. Выйдя на дорогу, незнакомец обнажил голову и пал ниц перед царским советником. Его тотчас обступили торопливо спешившиеся воины, сопровождающие набатейского сановника.

– Да это же Дримиле! – воскликнул подбежавший к шефу Иллута. – Вот нежданная встреча! Мы выпустили тебя в Рекеме, а ты вон куда скакнул. Чего это ты околачиваешься возле Гадары?

Недавний пленник набатеев поднял голову.

– Чтобы отомстить, – сорванным сиплым голосом ответил он, и его глаза сверкнули.

– Кому? – устало спросил Саллай. – Мне?

– Нет-нет, что вы, господин, – Дримиле резво вскочил на ноги и горячо заговорил. – Не считайте меня неблагодарным. Вы обошлись со мной по-человечески и даже отпустили на свободу, хотя я работал на ваших врагов. А вот с моими прежними хозяевами я посчитаюсь – и за плети, раны от которых до сих пор на моей спине, и за унижение...

Иллута мгновенно насторожился:

– Минуточку! Ты говорил, что твой хозяин – один из лучших агентов секретной службы Рима Марк Марций Молест. Так ты его выслеживаешь?

– Не совсем. Когда вы отпустили меня в Рекеме, я первым делом разыскал того римского лазутчика, который виновен в том, что я стал работать на римлян. Он обманом заставил меня подписать кабальную долговую расписку... Ну, я вам рассказывал тогда, на допросе.

Саллай кивнул:

– Помню. И что же ты собирался сделать с этим твоим «благодетелем»? Кстати, как его зовут?

– Сервий Фабриций Курсор. Он не так давно снова объявился в Рекеме. Я поклялся убить негодяя. Но он очень осторожен, мне никак не удавалось застать его одного. Наконец три дня назад он в сопровождении раба выехал из города и отправился по северной дороге. Я последовал за ними, надеясь улучить момент для мести. Вскоре я понял, что римский шпион едет не сам по себе, а следит за двумя всадниками в одежде набатейских ремесленников. Тогда я удивился, чем они могли привлечь его внимание, и лишь сегодня мне стало известно, что один из них – набатейский царевич.

– Стоп! – прервал взволнованную речь Дримиле царский советник. – Как ты узнал об этом?

– Я неотступно следил за Курсором. Сегодня рано утром он оправился в городской театр, который в это время пустует. Там между сценой и зрительным залом за статуей покровительницы города богини Тихэ вход в сводчатый каменный туннель, который проходит под рядами сидений. Курсор прямиком направился туда, я – за ним осторожненько, спрятался за каменным столбом и жду. Вижу, к нему подходит какой-то тип, весь закутанный в накидку. Но я без труда узнал своего бывшего шефа. Мне удалось подслушать их разговор.

– Значит, Молест в Гадаре! – Саллай и Иллута тревожно переглянулись.

– Да. Он здесь с заданием убить сына Раббэля, чтобы не дать ему возможности вступить на трон.

Набатейский сановник в волнении схватил поводья:

– Проклятье! Обода в опасности, а ты болтаешь! Едем!

– Не беспокойтесь, господин, время еще есть. Они собираются устроить засаду вечером. Курсор рассказал, что ему удалось выведать. Между второй и третьей стражей[1] царевич придет к гробницам, которые расположены на подходе к городу с восточной стороны. Он договорился здесь встретиться со своей девушкой, которая решилась бежать с ним. План римлян такой: пробраться на это место заранее, спрятаться в одной из пустующих пещер и захватить царевича врасплох, когда он будет в ожидании возлюбленной нетерпеливо ходить взад-вперед.

Саллай нахмурился:

– Тем не менее надо спешить. План планом, но Молест может передумать и попытаться напасть на Ободу в городе.

Дримиле затряс копной темных волос:

– Нет-нет, это исключено. Они не посмеют убить человека среди бела дня в вольном городе.

Саллай презрительно фыркнул:

– Какой там вольный город! Чушь! Всем прекрасно известно, что поселения Декаполиса находятся под полным контролем римлян.

– Вы правы, господин, но все же формально Гадара имеет автономию – здесь чеканят свою монету, выбирают городских начальников, а население в основном эллины. Зачем римским шпионам лезть на рожон и привлекать внимание к своим темным делишкам? Громкий скандал им не к чему. К тому же там расправится с неугодным совсем не так просто – всюду расхаживают эллинские патрули.

Иллута подозрительно прищурился:

– Кстати, а сам-то ты почему ушел из города? Что ты забыл здесь, на дороге?

– А что мне было делать? – Дримиле развел руками. – Как защитить царевича? Одному ведь не справиться. Вот я и решил на подъезде к Гадаре подстеречь кого-нибудь из ваших – купцов или ремесленников, кто приезжает по делам, и все рассказать, а тут как раз вы.

– Сколько людей у Молеста? – деловито спросил Иллута.

– Точно не знаю, лично я видел с ним в городе двоих. Мне показалось, что это солдаты, хотя они были в гражданской одежде. Ну, и, конечно, Курсор со своим рабом, каким-то замухрышкой.

– Понятно, а...

– Ты скажи главное, – нетерпеливо перебил своего агента Саллай. – Где сейчас царевич?

– Он остановился в гостинице «У орла».

– Где это?

– В центре города, на улице торговых рядов, сразу за театром.

– Так. Быстро, едем. Ты с нами, покажешь дорогу. Иллута, устрой нашего друга.

– Слушаюсь.

Иллута кивнул одному из воинов, стоящих возле своих лошадей в ожидании распоряжений. Тот быстро вскочил на коня и помог Дримиле забраться и сесть сзади. Затем маленький отряд продолжил путь. Дорога все время шла вверх. По мере того как всадники поднимались по гребню базальтового плато, на террасах которого располагалась Гадара, перед ними открывались восхитительные виды. На северо-западе среди живописных галилейских полей серебрилось необъятное Генисаретское озеро, к югу от которого виднелись круглые бока горы Фавор, сплошь покрытые вечнозеленой растительностью: низкорослыми дубами, фисташковыми деревьями, олеандровыми и миртовыми кустарниками. Достигнув городской стены, путники через южные ворота въехали в Гадару и по широкой мостовой, представляющей собой сетку базальтовых плит, похожую на панцирь черепахи, направились к западному кварталу. Вскоре перед ними предстало великолепное здание театра, слева от которого по кардо шли подряд двадцать каменных торговых лавок со сводами. Кардо вывело их на главную улицу Гадары, обрамленную с обеих сторон беломраморными коринфскими колоннами. На пересечении кардо и декумануса напротив большого нимфея находилась гостиница, о которой говорил Дримиле. Над крыльцом солидного двухэтажного дома, сложенного из базальта и выкрашенного в ярко-желтый цвет, мерно поскрипывала на ветру вывеска «У орла».