Тень на камне

Глава 30. Гибель друга

مملكة الأنباط

Уставшие от многочасовой скачки лошади постепенно сбавляли темп. Зейнаб, грациозно покачивающаяся на тонконогой гнедой кобылице, слегка ослабила повод, и, поправив сбившуюся от ветра накидку, робко взглянула на любимого. На лице царевича, который как влитой сидел на поджаром иноходце вороной масти, застыло горькое выражение. Сурово сжав губы, он пристально смотрел прямо перед собой, не обращая внимания на окружающее. Тихонько вздохнув, девушка оглянулась – их маленькую кавалькаду, состоящую кроме нее и царевича из восьми солдат, замыкал Иллута на массивном рыжем жеребце с пышной гривой и коротковатыми ногами. Он то и дело, словно никак не мог поверить в случившееся, оборачиваясь через плечо, беспокойно поглядывал на управляемую Фарваном закрытую повозку, в которой находились тела погибших. Движение всадников все больше замедлялось – они приближались к Бостре и дорога пошла на подъем. Справа от широкой дороги тянулись обрывистые берега реки Ярмук, а впереди на горизонте в легкой предрассветной дымке, словно сказочное виденье, темнела, постепенно вырастая, каменная стена, окружающая столицу Набатейского царства, которая размещалась посредине обширной равнины между двумя притоками Ярмука. Утро неотвратимо вступало в свои права, и вскоре в лучах восходящего солнца, окрасившего небо в ярко-розовые тона, перед глазами путников во всем великолепии предстал чеканный профиль престольного града. Над узорчатыми гребнями городской стены виднелись базальтовые портики особняков знати, а над ними гордо возносила богато декорированные капители колоннада, обрамляющая галереи царского дворца. Но царевича, взор которого был устремлен прямо на высящуюся вдали Бостру, не трогала монументальная красота новой столицы. Перед его мысленным взором неотступно стояла иная картина, навеки врезавшаяся в его память, – страшный рассвет вчерашнего дня.

⌛

Обода проснулся с первыми лучами солнца. Выйдя из пещеры, в которой набатеи нашли приют на ночь, он с улыбкой окинул взглядом окрестности. Небо полыхало всеми оттенками багрянца, лишь в центре нежно светилась тонкая золотая полоска. Горный массив, на вершине которого находилась Гадара, был сплошь усыпан желтыми хризантемами. Внизу серебрились струи реки Иеромакс, а дальше простирались зеленые холмы, за которыми, как на ладони, был виден закругленный ромб Генисаретского озера в обрамлении пушистых пальм. Над водой, по которой восходящее солнце проложило блестящую дорожку, кружили чайки. За озером в легкой дымке возвышалась круглая аккуратная вершина горы Фавор. Царевич полной грудью вдохнул свежий горный воздух. Вдруг он услышал позади легкий шорох и, обернувшись, увидел рядом с собой невысокого тощего человека в темном заношенном кукуле с накинутым на голову остроконечным башлыком, из-под которого угольками сверкали маленькие глазки.

– Кто вы такой и что вам нужно?.. – начал было удивленный царевич, но в этот момент незнакомец, молниеносно выхватив из-за пазухи длинный кривой нож, молча бросился на него.

Вскрикнув от неожиданности, Обода упал, и они начали ожесточенно бороться. Внезапно царевич почувствовал, что нападавший ослабил хватку, и краем глаза заметил метнувшийся рядом плащ Саллая. Выхватив кинжал, он начал приподниматься и увидел, как его верный друг занес клинок над незнакомцем, а тот, извернувшись, как кошка, ударил его ножом в грудь. С коротким криком Саллай покачнулся, но, падая, успел обрушить меч на голову убийцы. В это время их окружили выскочившие на шум воины. Ободе помогли встать, и он склонился над лежащим на руках у Иллуты окровавленным Саллаем.

– Друг мой, ты спас мне жизнь! – царевич сжал в ладонях беспомощно повисшую руку Саллая и беспокойно оглянулся. – Где Айтибел? Скорее!

– Я здесь, здесь, господин мой, – задыхаясь, откликнулся войсковой целитель, торопливо бегущий из пещеры с круглой коробкой, в которой хранились медицинские инструменты и бинты.

За ним спешила Зейнаб, несущая мехи с вином. Рану царского советника промыли вином, и Айтибел с помощью Зейнаб сделал перевязку. Затем находящегося в бессознательном состоянии раненого осторожно перенесли в пещеру.

– Он ведь скоро поправится? – в волнении сжимая руки, спросил царевич целителя. – Ты все сделал, что нужно?

– Ему нужен покой... – тихо ответил Айтибел и отвел глаза.

– Да-да, конечно, – Обода потерянно бросил взгляд на пещеру, – но...

– Кхм, господин мой, а кто был тот негодяй, напавший на вас? – мягко заговорил Иллута, тактично переводя разговор. – Давайте взглянем.

Они подошли к убитому, тело которого солдаты оттащили к краю площадки. Иллута, сжав губы, изо всей силы мстительно пнул ногой лежащий ничком труп, так что тело перевернулось и стало видно залитое кровью узкое лицо грязно-смуглого цвета, искаженное в уродливой гримасе.

– Вот так штука! – раздался сзади сорванный голос Дримиле. – Да ведь это тот самый тип, который вместе с римским шпионом ехал вслед за вами от самого Рекема!

– За мной? – удивился царевич.

– Ну да, я думал, он раб Курсора.

– Выходит, этот мерзавец из отряда Молеста! – яростно сверкнув глазами, воскликнул Иллута. – Значит, после битвы он не сбежал с остальными, а спрятался и следил за нами. О боги! Это моя вина! Я не уследил... Не прощу себе, никогда не прощу!

Обода положил руку ему на плечо:

– Не надо, успокойся. Ты ведь не мог знать.

К ним неслышно приблизилась Зейнаб:

– Обода, твой друг...

– Он пришел в себя?

– Да, и зовет тебя, – в голосе девушки зазвучала горечь. – Он сказал, что хочет проститься.

– Что?! Нет! – царевич опрометью бросился к пещере.

Побледневший Иллута помчался следом.

Саллай лежал возле погасшего костра на войлочной подстилке, заботливо устланной плащами воинов. Полотняные бинты на груди запеклись от крови, глаза на посеревшем лице светились лихорадочным блеском. Увидев царевича, он с усилием шевельнул рукой, подзывая его ближе.

Обода опустился на колени и склонился к губам царского советника: