Тень на камне

Глава 31. Месть

مملكة الأنباط

«Итак, замыслам моего бедного хозяина не суждено сбыться. Обода твердо намерен вступить в войну с Римом, отстаивая независимость государства. Его девиз – победа или смерть, ему претит заниматься дипломатическими увертками. Впрочем, надо честно признать, он все равно не смог бы вести ту тонкую игру, которую замыслил Саллай. Здесь нужен ум и опыт самого шефа, но, увы, богам было угодно забрать его у нас», – Иллута украдкой вздохнул и осторожно покосился на царевича, сидевшего рядом с ним в экипаже с угрюмым выражением лица.

Всю ночь, в течение которой они ехали по пустыне Негев, Обода не сомкнул глаз. Упрямо сжав губы, он невидящим взглядом смотрел перед собой и сосредоточенно молчал, резко обрывая своего помощника, когда тот робко заговаривал с ним. В конце концов Иллута оставил попытки отвлечь царевича от мрачных мыслей. Отодвинув занавеску маленького оконца и глядя на проплывающие мимо в призрачном предрассветном тумане скалистые склоны гор, красно-коричневый цвет которых кое-где разбавляли сине-лиловые соцветия дикой лаванды, он предавался размышлениям о предстоящей операции, но незаметно его мысли вернулись к предшествовавшим событиям.

План мести они с царевичем придумали сразу по возвращении из Гадары. Местопребывание шефа римской разведки было им известно. Захваченная набатеями лазутчица Лекания, участвовавшая в отравлении царя, призналась, что получила задание от Руфа на вилле Тита Габиния Лентула в пригороде Вирсавии. Иллута сразу же отправил туда двух своих людей для наблюдения. И по их последнему донесению глава секретной службы империи все еще находился там.

«Конечно, операция разработана наспех, – мысленно посетовал Иллута. – Будь жив Саллай, он не одобрил бы эту безумную затею. Но Обода настоял на своем. Характер у него, как оказалось, покруче, чем у отца,» – думал он, перебирая в памяти детали разговора с царевичем.

⌛

– Пробраться в Иудею достаточно легко, – начал Иллута свой доклад. – Сейчас созрели маслины, и, поскольку для получения качественного масла спелые оливки должны быть отжаты в течение суток после падения на землю, богачи нанимают для сбора урожая приезжих, своих рабов не хватает. Я предлагаю построить план операции, отталкиваясь от ставших нам известных попыток подкупа наших гиппархов. Правитель Бостры Айду и назначенный вами после отставки Хуру правитель Рекема Вахбаллахи практически одновременно получили от неких приезжих, выдававших себя за торговцев, весьма откровенное предложение – принять участие в мятеже против вас под тем предлогом, что якобы государь незадолго до смерти написал завещание, в котором объявляет наследником римской народ. За это их обещали оставить на своих постах после образования новой провинции...

– Полагаю, эти люди арестованы, – перебил его Обода. – Я хочу сам допросить их. В какую тюрьму они помещены?

Иллута замялся:

– Видите ли, Айду и Вахбаллахи не осмелились задержать римских граждан при столь напряженных отношениях с империей. К тому же, как оба отметили в своих донесениях, все было обставлено таким образом, что доказать вину римских шпионов не представлялось возможным: беседа происходила с глазу на глаз.

– Они позволили им уехать?

– К сожалению. Правда, Вахбаллахи догадался организовать слежку, отправив двух солдат из гарнизона, но обоих утром нашли мертвыми за стеной города.

На скулах царевича заходили желваки.

– Продолжай, – сухо бросил он.

– Значит, мы берем пять-шесть воинов, переодеваемся в одежду простолюдинов и едем к Вирсавии. В южном пригороде останавливаемся на поле, где обычно ставят палатки приезжающие наниматься на поденную работу. Затем через Дримиле связываемся с Руфом...

– Зачем впутывать чужеземца? – недовольно заворчал царевич. – У нас что, нет своих людей?

– Но нашему человеку опытный разведчик не поверит, а Дримиле не вызовет подозрений. Они ведь все еще считают его своим агентом.

– Но Дримиле может не согласиться. Ради чего ему-то лезть под римские мечи?

– Я говорил с ним, он просто загорелся этой идеей. Парень ненавидит римлян не меньше нас.

– Ну ладно. Дальше.

– Дримиле сообщит Руфу, что стратег Абишу – думаю, надо использовать его имя, так как римлянам известен честолюбивый характер старого вояки, – так вот он, якобы узнав от Айду о сделанном ему предложении, готов сам осуществить предложенный римлянами план и берется поднять вооруженное восстание с участием армии, но при условии, что будет назначен префектом, когда Набатея станет римской провинцией. И, чтобы обговорить все детали, он потребует личной встречи с шефом римской разведки.

– Так ты хочешь, чтобы Абишу ехал с нами?

– Нет-нет. Вы прикажете ему отправиться в Авдат для инспекции. И он поедет туда открыто обычным порядком. Полагаю, его даже не надо посвящать в наши планы.

Обода кивнул:

– Согласен.

– Встречу Абишу потребует провести на нейтральной территории. Я продумал, какое место назвать. Из Вирсавии на юг ведут две дороги: одна мимо нашего города Мавт, который эллины называют Мампсис, но это часть Пути благовоний, поэтому здесь всегда полно путешествующих, а вот другая, идущая к Авдату по Негевской возвышенности, нам очень подходит, поскольку она не слишком удобна и по ней мало кто ездит. В трех милях от поселка, где находится резиденция Руфа, дорога проходит рядом с каньоном. Вот в нем-то мы и назначим встречу.

Обода нахмурился:

– Первая часть твоего плана мне нравится. Но вариант встречи в каньоне не годится. Это похоже на удар ножом в спину.

– Но Сервий Папирий Руф виновен в гибели вашего отца, господин мой! Он наш враг.

– Я хочу быть честным даже по отношению к врагу.

Иллута почесал в затылке:

– А как же мы выманим его с виллы?

– Это не нужно – я убью его прямо в доме. Дримиле отправится к Руфу и сообщит все, как ты придумал, а пока они будут разговаривать, мы проникнем внутрь и я разделаюсь с ним.