Тень на камне

Глава 33. Последний бой

مملكة الأنباط

– Бар-рр-а! – Батра-а-й! – звуки боевого клича римских легионеров, похожие на трубный рев дикого слона, смешивались в густом вечернем воздухе с военным призывом набатеев в оглушительную какофонию, которая, все более нарастая, наконец превратилась в сплошной нечленораздельный гул. Длившаяся несколько часов изнурительная битва вступала в решающую фазу. Катапульты и баллисты с обеих сторон давно умолкли, лучники и пращники истратили все свои снаряды. Закончился и взаимный обмен залпами копий и дротиков, уступив место ожесточенной рукопашной схватке. Теперь поле сражения представляло собой хаотическую массу дерущихся людей, рассыпавшись на беспорядочные стычки отдельных воинов друг с другом. Медные мечи, которыми в большинстве были вооружены набатеи, жалобно скрежетали, скрещиваясь с гладиусами – широкими стальными мечами римлян, однако недостатки вооружения защищавшихся искупались силой их боевого духа. Набатеи сражались не на жизнь, а на смерть, понимая, что, если римские солдаты ворвутся в город, они обречены. Римляне же изо всех сил старались прорваться к своим стенобитным орудиям, от которых их оттеснили осажденные во время своей внезапной вылазки.

Это произошло сегодня, когда римские воины наконец закончили приготовления к штурму. До конца февраля солдаты по всем правилам осадного искусства тщательно расчищали и выравнивали почву на пути стенобитных орудий, делали насыпи, позволяющие подтащить эти приспособления к стене, на расстоянии, недоступном набатейским стрелам, построили две высокие башни на колесах, снабженные баллистами, для прикрытия от действий неприятеля. Приступ, намеченный командованием на мартовские календы, начался точно в срок: ad meridiem по сигналу трубы к подножию стены подкатили две устрашающего вида машины – шестиколесный таран и огромный бурав, предназначенный для проделывания дыр в кирпичных кладках. По команде центуриона солдаты приступили к пробиванию бреши, раскачивая таран – длинное толстое бревно с железным набалдашником в виде бараньей головы, подвешенное к массивной раме. Одновременно другое подразделение привело в действие бурав, приставленный острым концом к основанию стены, чтобы разрушить фундамент и сделать подкоп. Осажденные с площадок на вершине стены принялись забрасывать противника стрелами и каменными ядрами из катапульт и баллист, однако входящий в конструкцию обеих машин навес из больших кусков дерева, называемый «черепаха», надежно защищал воинов, приводящих в движение таран и бурав.

Командующий римским войском – сирийский легат Корнелий Пальма Фронтониан, которому император поручил проведение набатейской кампании, наблюдая за четкими слаженными действиями легионеров, мысленно поздравил себя с победой.

«А покорить набатеев вопреки прогнозам нашей секретной службы оказалось не так уж трудно, – с некоторым удивлением думал он, вслушиваясь в грохот машин и ритмичные выкрики солдат, в такт раскачивающих тяжелые орудия. – От самой Бостры набатейская армия ни разу не приняла боя, очевидно, понимая, что мои молодцы быстро с ней расправятся. Да и чего было ждать от этих варваров! Они только и способны нападать исподтишка на мои передовые отряды – лучников и разведчиков. Хотя, надо признать, эти их засады, которые они устраивали на всем пути к Рекему, изрядно потрепали наши части. Особенно досталось Третьему легиону – богам было угодно, чтобы ему чаще других выпадал жребий идти в авангарде. Но ничего, ребята отыграются, когда мы возьмем город. Думаю, теперь уже скоро», – полководец, прищурившись, оглядел вражеские укрепления и высокомерно усмехнулся, увидев, как на вершине стены между лучниками и пращниками заметались люди с горящими факелами в руках.

«Напрасно стараются, бедолаги, – Фронтониан иронично поднял бровь. – Не понимают, с каким опытным противником имеют дело! Перед началом атаки ״черепахи״ покрыли невыделанными кожами и мокрыми мешками, так что никакие зажигательные снаряды им не страшны», – он перевел взгляд на стенобитные машины, которые продолжали исправно делать свое дело – в воздухе гулко разносились звуки мощных ударов тарана и скрежета бурава.

«Думаю, до наступления вечера мы возьмем город, – прикинул военачальник, с удовлетворением окидывая взглядом поле сражения, где легионеры уверенно теснили набатеев. – Без ложной скромности скажу, что победу обеспечила моя опытность, – не удержался он от похвалы свой адрес. – Я сразу понял, что штурмовать природные укрепления Рекема – скалы – абсолютно бесперспективно, поэтому лично верхом объехал город и нашел единственное подходящее место для штурма. Я дал команду готовить приступ отсюда – с северной стороны, где город защищен искусственной стеной, – и вот результат! – римлянин самодовольно улыбнулся и горделиво выпятил грудь. – Впрочем, в этой быстрой победе немалая заслуга принадлежит и нашей секретной службе, – продолжая размышлять, великодушно признал он. – Руфу удалось до начала кампании убрать искусных стратегов Раббэля и Саллая, а этот неоперившийся птенец, царевич, видно, совсем потерял голову – бежал до самого Рекема, а теперь забился среди своих скал. И на что он рассчитывает, непонятно! Да, наши агенты постаралась на славу. Жаль только, что Сервий Папирий Руф не увидит плоды своих трудов. И как это он подвернулся? Убит в собственной резиденции! Невероятно! При его-то опытности не обнаружить в своем окружении предателя...».

В этот момент плавный ход мыслей главнокомандующего был нарушен многоголосым криком:

– Батра-а-й!

Фронтониан, нахмурившись, обернулся в сторону, откуда раздавались звуки, и, покачнувшись от неожиданности, едва не упал с верхнего этажа осадной башни, откуда он, стоя позади лучников, обозревал поле сражения. Внезапно появившийся откуда-то большой отряд вооруженных людей на его глазах буквально смял левый фланг римского войска: солдаты, захваченные врасплох, бросились врассыпную. Фронтониан поспешно спустился с башни к ожидавшей внизу свите.

– Проклятье! Что это за люди? – отрывисто бросил он начальнику штаба. – В чем дело, Цельс? Наши дозорные спят? Почему меня не предупредили, что к набатеям идут союзники? Я велю казнить всю турму[1], которой поручено наблюдение!