Тень над белым

1. 1 Дышать

«Белое слишком рано.»

Этой ночью было холоднее, чем обычно. Я подтянула тонкое одеяло поближе к носу и тихо вздохнула, чувствуя, как тело пробирает легкая дрожь. Обычно в это время я сплю достаточно крепко и в голову не лезут липкие мысли о том, что будет завтра или через неделю. Мои дни похожи один на другой: с восьми до двух я нахожусь в учебном заведении имени святой Марии, а потом отправляюсь на работу — как и полагается всем жителям этого маленького города. Работают все. Включая детей от десяти лет до того момента, пока… Пока твое имя не появится на доске.

Детям чаще всего поручают несложную работу, требующую скорее физических усилий, чем глубоких познаний. Моя работа — тоже не из разряда особенных. Я мою посуду в ресторане, который считается довольно крупным по меркам нашего небольшого города. Ходят слухи, что там собираются Они — из Верхнего Города.

Нам строго запрещается сплетничать и обсуждать это. Поймают за распусканием слухов - останешься без еды на целый день, и это в лучшем случае. Таков закон. И все мы обязаны блюсти его. На самом деле, лишь немногие Старшины когда-либо видели Их. Эта привилегия доступна лишь избранным — или посредникам.

За полгода до исполнения девятнадцати лет, много девушек, а также юношей забирают на четыре месяца в закрытую часть нашего города. Их подготавливают к Верхнему Городу. Никто не знает, что происходит в закрытой части и, даже моя сестра Лайла, которая вернулась шесть недель назад, не рассказала мне ничего, как бы сильно я ее не умоляла. Ее губы были лишь плотно поджаты, а глаза выражали усталость. Когда я возвращалась к этой теме, она всегда беспокойно осматривалась, но все равно не проранила ни слова.

Моя сестра была старше меня на год. Мне исполнится восемнадцать, когда ей будет девятнадцать, и ее заберут, потому что ее имя было на этом злополучном табло. Обычно устраивают что-то похожее на праздник: за день до девятнадцатилетия Старшины нашего города даже позволяют имениннику собрать друзей, чтобы провести с ними последнюю ночь и попрощаться. «Друзья» - это очень кричащее слово, оно здесь непозволительно, но нам нравится так называть знакомых, окружающих, жителей этого колониального сообщества, которые готовы сдать тебя за один дополнительный ужин — именно так, создавая иллюзию спокойной и размеренной жизни. И наутро посредник забирает виновника торжества. И больше его никто не видит. Никогда.

Посредники всегда выглядели безупречно. Мне не доводилось часто их видеть, но пару раз все же удалось. За девушками, как правило, приходили женщины — в идеально выглаженной одежде: юбка, на пятнадцать сантиметров ниже колена, черного цвета, плотная бежевая рубашка и туфли на небольшом каблуке. Выглядело это просто, но при этом присутствовало в этом что-то стерильное. За юношами приходили мужчины — так же превосходно одетые, как и их коллеги.

Лайла спокойно спит, словно вовсе не переживает о том, что скоро мы с ней уже не увидимся. Шанс того, что нас отправят в один Высший Город, ничтожен. Что меня вообще отправят туда. Все же мое имя еще не появилось на табло, и, скорее всего, не появится. Все же, хоть мы и сестры, она всегда была более прагматичной и отстраненной. Нет, я уверена, что она меня любит, но своей любовью старшей сестры, особенной. Я же всегда была ближе к ней эмоционально. Будучи ребенком, всегда таскалась за ней по пятам, пока ей не пришлось работать после школы — и она не получила выговор за то, что стала приводить меня с собою. А через год пришлось работать и мне.

Мы были с ней похожи: темно-каштановые, отдающие в медный оттенок, волосы были слегка волнистыми и достигали поясницы, небольшой нос и слишком большие зеленые глаза с вкраплением жидкого золота — они всегда казались мне несуразно большими для лица. Мы были очень похожи — если не считать разность характеров и рост. Лейла была выше меня на голову. Мы даже родились в один день, но с разницей в год.

Этой ночью мне особенно беспокойно. Я не могу понять, откуда взялось это липкое чувство — оно пожирает меня изнутри, и я не могу отвести взгляда от сестры: ее дыхание ровное и размеренное, хотя днем она казалась мне слишком мрачной и закрытой. Она стала чаще пропадать с того момента, как прошли четыре месяца ее… Подготовки. Раньше она всегда вовремя приходила домой после работы, но в последнее время задерживается, словно не спешит возвращаться ко мне.

Она меня избегает.

У нас осталось две недели, а она меня избегает! Уму непостижимо. Я никак не могу понять, что у нее на уме. Я нервно прикусила свою губу, пока не почувствовала металлический привкус крови во рту. Это меня отрезвляет, и я пытаюсь всмотреться в будильник на тумбочке, на которую слабо падает серебристый лунный свет. Четыре часа утра. Мне вставать через два. Завтра — а точнее уже сегодня — суббота, а это значит, меня ждет тяжелая смена в ресторане. Весь день на ногах и при этом дополнительные часы вечером, которые мне нужно отработать за свое безобразное поведение на учебе. Я всего лишь витала немного в облаках, когда преподаватель по истории задал мне вопрос, который я пропустила мимо ушей. Естественно, он доложил об этом. Я осталась без ужина, так еще и часы отрабатывать. Такими темпами, я стану слишком худой. Благо, мне остался один год в школе и я, скорее всего, даже смогу дотянуть его до конца.

Я сама не заметила, как все-таки уснула. Мое сознание упорно сопротивлялось этому, пытаясь вырываться из пучины сна, но усталость оказалась сильнее. Сон затягивал, как вязкая глубина, и даже страх не смог удержать меня на поверхности.

Просыпаюсь я с головной болью. Будильник неприятно бьет по перепонкам, пока я не смахиваю его с тумбочки. Мимолетное затишье приносит мне краткое облегчение, но через пару секунд надоедливый звук продолжается. Тяжело вздыхая, я все же встаю и выключаю его, потирая глаза. Мой взгляд вскоре задерживается на пустой кровати Лайлы — ее уже нет. Когда она успела? Пару часов назад я еще не спала, а она так шустро ушла.