Тень над поместьем

Глава 1

В поместье Хэвинли-менер с раннего утра творилась трудовая суматоха. На заднем дворе прачки стирали бельё, а то и дело проносящиеся мимо конюхи задевали железные тазы с водой. Шум и гам, и возмущения стиравших скатерти женщин долетали до открытого окна башенки, которое принадлежало спальне юной герцогини Гамельтон.

Рыжий кот, забравшись на подоконник, умильно умывался, старательно вылизывая лапы. Шумно дрались воробьи на соседнем окне, ставни которого были заперты к большому сожалению кота.

Если войти в комнату, то первым делом в глаза броситься большая кровать с балдахином, укрытая зелёным покрывалом. Из-под одеяла виднелась розовая пятка, которую игриво щекотал утренний ветерок.

Вдруг со стороны кровати раздался чих, разверзая воздух. Одеяло зашевелилось, но, похоже тот, кто находился под ним, запутался в его многочисленных складках и, не рассчитав масштабы постели, полетел на пол с громким девичьим вскриком.

Кот оторопело вскочил и выгнулся дугой, опасливо шипя. Он недоверчиво покосился на копошащуюся кучу из одеял и подушек и отвернулся, продолжая наблюдать за птицами.

Наконец из-под одеяла вынырнула сначала светлая голова с причёской, больше походящей на гнездо, чем на запутавшиеся кудри. Затем показалась и её запыхавшаяся обладательница.

-Чёрт, - пробурчала девушка, - зачем обычному человеку столько подушек?!

Глубоко вздохнув, она поднялась, потирая рукой бок, на который так феерично приземлилась. Ворча и пытаясь разлепить припухшие от сна глаза, Николь поплелась в ванную комнату. По пути она случайно стукнулась плечом в дверной проём, недовольно поморщившись от боли.

Утро девушки началось не с кофе и свежеиспечённой булочки, как полагается, а с синяков, полученных при ударе. Координация этим утром определённо решила её покинуть. Ополоснув лицо прохладной водой, Николь по обыкновению подошла к окну, потягивая горячий ароматный напиток, заботливо оставленный на прикроватном столике.

Николь Гамельтон в начале лета минуло пятнадцать лет. Пятнадцать лет она засыпала и просыпалась в этой спальне, в которой менялся лишь вид за окном, завися от времени года.

Почти всю жизнь она одна росла в Кларенгском герцогстве, находясь под присмотром своей няни Сильвии. Отец часто был занят на рудниках, их семейном деле, приносящим основной доход. А мать… Матери Николь не помнила, лишь тёплые медовые глаза и нежный голос, напевающий колыбельную. Она умерла, когда девочке было лишь четыре года.

Девочка росла без материнских наставлений, что сказалось на её характере. Вместо того чтобы сидеть и вышивать крестиком, она научилась скакать верхом и предпочитала компании соседских девушек разговорам с помощником конюхом Генри. Но всё-таки была в ней одна черта, свойственная всем молодым леди, - Николь обожала читать книги, особенно романы. Но это было единственное от леди в этой отчаянной натуре.

Бывало, нередко, начиная с тринадцати лет, Николь могла оседлать коня и ускакать в ближайшую деревню и не появляться всю ночь. Если конечно отца в этот момент не было дома. Она могла забраться на яблоню в саду и засидеться там до позднего вечера с книгой, пока буквы не начинали плясать в темноте.

Бедная Сильвия носилась по всему немаленькому дому, спрашивая у всех попадавшихся на дороге слуг, не появлялась ли её подопечная. А потом долгое время сидела на кухне спасаясь от нервов травяным чаем. Приезжая домой, девочка была больше похожа на взъерошенного воробья. Она долго извинялась перед любимой няней, но через некоторое время снова сбегала из огромной усадьбы, забывая про свои обещания.

Сейчас же, стоя у окна и смотря вдаль, на простирающуюся вдалеке рощу, Николь, хмурясь, вспоминала вчерашний разговор с герцогом.

«Что же он задумал? – уставившись в одну точку, размышляла молоденькая герцогиня, - Отец, любит меня, но он упрям. Может в этот раз пронесёт...»

С такими мыслями, юная леди прошествовала за узорчатую ширму. За шкафом, на котором тянулся изящный узор из сплетений веточек, на которых сидели райские птицы. За такой красотой в пыльном углу не совсем заботливо валялась потёртая сумка, к которой и направилась девушка.

Николь выудила из её глубин мужские штаны, которые старательно прятала от няни, чтобы та не сожгла их в печи. Скинув, ночную рубашку, она тут же натянула их на себя и накинула сверху льняную рубаху с пятнами от свежей травы. Бережно вытащив из-под кровати посеревшие от дорожной пыли удобные ботинки, натянула их на ноги.

Посмотрев в зеркало, она чуть было не отшатнулась от своего же отражения. Вздохнув, Николь схватила щётку и попыталась кое-как привести волосы в более аккуратный вид, что было весьма сложно сделать с густыми непослушными локонами. Плюнув на это занятие, она поспешила вниз на кухню.

На святая святых во всем замке во всю кипела работа. Толстая повариха, по всем канонам больших кухонь, таскала за ухо чем-то провинившегося паренька. Судя по тому, что вся плита была залита непонятной, вытекающей из большой кастрюли жиже, это было дело рук незадачливого поварёнка.

Пригнувшись, герцогиня, проскользнула к столам с готовой едой. Николь по шумок живо утащила пару пирожков и попрятала их по карманам. Она собиралась было так же тихо выскользнуть обратно, но её приманила сладкая морковка, приметливо лежавшая в корзине. Но человеческая жадность, как говорится, до добра не доводит.

- Куда тащишь? – гаркнула кухарка над ухом, по спине прилетело кухонным полотенцем, неприятно пахнущим сыростью.

- Ауч, - охнула девушка, распрямляясь.

- Ой, мисс, это вы! – всплеснула руками женщина. – Что ж вы так? Сказали бы, я бы вам морковки нарезала, если вам захотелось!

Она отпустила краснеющее ухо мальчишки и, вытерев руки о передник, начала отбирать самые красивые овощи.

- Марта, не нужно, я уже ухожу, - улыбнулась герцогиня, хрумкая морковкой.

- Как это не нужно? Что ж вы немытую-то, а? – засуетилась кухарка. – Куда же вы, мисс?