Тень над Солнечным Плато

Глава 7. Тот, кто ждёт у границы

Из «Хроник Лучезарного Правления», Глава 14, Стих 20-22

«Да не дерзнет никто из смертных, ни из слуг божественных, переступать порог Чертогов Безмолвия без приглашения. Ибо пути Мороса неисповедимы, и ступивший на них по своей воле обретёт не милость, но вечное забвение в лабиринтах его владений».

Ворон так и не появился.

Испытания закончились. Наставники объявили, что результаты будут оглашены после всех семи этапов. Души начали расходиться — кто в отведённые общие покои, кто бродить по разрешённым зонам владений Виты. Лилия осталась стоять у арки, ожидая знакомого взмаха чёрных крыльев. Но ничего не происходило.

Она попыталась подойти к Аглае.

— Меня должен был встретить проводник. Ворон Мороса.

Наставница холодно посмотрела на неё.

— Расписание проводников меня не касается. Ты находишься под покровительством Владыки Безмолвия, а значит, твой путь лежит в его владения. Жди своего провожатого там, где он оставил тебя.

— Но он не пришёл!

— Тогда жди дольше, — Аглая развернулась и ушла, прекратив разговор.

Лилия почувствовала укол раздражения. Её снова отбросили, снова заставили ждать. Может, это тоже часть испытания? Проверить моё терпение?

Она вернулась к той самой арке на границе владений, где Корвус оставил её утром. Минуты тянулись, превращаясь в часы. Ни звука, ни движения. Только вечный, неизменный полумрак и тишина.

И тогда в ней что-то взбунтовалось. Та самая дерзость, что заставила её бросить вызов пантеону.Если он не идёт ко мне, я пойду к нему.

Она помнила путь. Несколько поворотов, длинный прямой коридор... Сжав кулаки, она переступила через незримую границу. Воздух снова стал стерильным и безвкусным. Она шла быстро, почти бежала, ожидая, что в любой момент из тени появится Корвус с укоризной.

Но вокруг было пусто. Лишь бесконечные серые стены и изредка проплывающие зелёные огоньки. Она шла, пока ноги не начали ныть, и вдруг коридор закончился. Не дверью, а просто... исчезновением стены. Перед ней открылось пространство, которого она никак не ожидала увидеть во владениях Бога Смерти.

Мрачный, бескрайний луг. Небо над ним было не чёрным, а свинцово-серым, без солнца и звёзд. Трава под ногами была сухой и колючей, цвета пепла. И в центре этого пепельного поля, на невысоком холме, стояла скульптура.

Это была женщина, высеченная из чёрного, отполированного камня. Её поза была полна скорби и величия одновременно — одна рука прижата к сердцу, а в другой она держала длинную, изящную косу. Лезвие её было тоньше лепестка, а древко покрыто сложной, витой резьбой. Скульптура была настолько совершенной, что казалось, вот-вот каменные веки дрогнут и она вздохнёт.

Лилия замерла, заворожённая. Она инстинктивно понимала, что это не просто памятник. В этом месте была заключена огромная, тихая сила. Она сделала шаг вперёд, желая рассмотреть детали резьбы на древке косы.

В этот момент позади неё раздались шаги. Твёрдые, мерные, не похожие на бесшумную поступь Корвуса. Облегчение волной накатило на неё.

— Наконец-то! — не оборачиваясь, выдохнула она. — Я тебя так долго ждала и решила прийти сама. Надеюсь, ты не будешь слишком сердит.

Шаги замерли. Тишина стала звенящей. Лилия медленно обернулась.

Перед ней стоял не Корвус.

Это был мужчина. На вид — лет тридцати пяти, не больше. Его чёрные волосы, прямые и густые, спадали на плечи аккуратными прядями. Лицо с резкими, но благородными чертами было бы прекрасным, если бы не два шрама: один, тонкий и белый, пересекал левую бровь, а второй... второй был больше похож на рубец от страшного ожога и перекрывал правый глаз. Но самое пугающее были его глаза. Тот, что был цел, горел. В прямом смысле слова. Его радужка была цветом расплавленного золота, и в её глубине плясали живые язычки пламени, того самого пламени, в котором сгорела она сама и её мать. От этого взгляда веяло жаром костра и древностью, сравнимой с возрастом скал.

Он был одет в простые, но хорошо сшитые чёрные одежды, а его руки скрывали перчатки — не кожаные, а словно сотканные из самой тьмы, испещрённые потускневшими от времени золотыми узорами, напоминающими то ли письмена, то ли карту звёздного неба.

Лилия застыла, её сердце ушло в пятки. Это не был Корвус. Это был кто-то другой. Кто-то, чьё присутствие заставляло воздух вибрировать от сконцентрированной мощи.

— Я... я прошу прощения, — пролепетала она, отступая на шаг. — Я приняла вас за другого. Я ждала проводника.

Незнакомец не ответил. Его горящий глаз изучал её с безмятежным, почти отстранённым любопытством. Он склонил голову, и его взгляд скользнул от неё к каменной скульптуре с косой, а затем снова вернулся к ней. В этом молчаливом взгляде был вопрос.

Он... кто он? — лихорадочно думала Лилия. — Ещё один слуга Мороса? Один из его Воронов, принявших иную форму? Или нечто большее?*

Он сделал шаг вперёд. Тихий, но полный невероятной власти. Лилия почувствовала, как по её спине пробежали мурашки. Она стояла перед незнакомцем в самом сердце владений Бога Смерти, и у неё не было ни малейшего понятия, кто он и чего от него ждать.

Незнакомец медленно поднял руку в чёрной перчатке. Движение было исполнено странной, почти хищной грации — не резкой, но полной скрытой силы. Длинные пальцы в тонкой, облегающей кожу перчатке сомкнулись в лёгком жесте, и прямо из пепельной травы, с тихим шелестом, поднялась каменная скамья. Воздух вокруг на мгновение дрогнул, будто от звука низкого камертона.

«Ты дрожишь. Присядь.»

Его голос прозвучал в её сознании — низкий, с приглушённой хрипотцой, словно шорох бархата по древнему камню. В нём не было приказа — скорее, тихое, почти интимное предложение, от которого по коже побежали мурашки.

Лилия, всё ещё ошеломлённая, машинально опустилась на прохладный камень. Она не сводила глаз с незнакомца, с его фигуры, что казалась одновременно могущественной и изящной. Каждое движение его было выверенным, экономным, словно он веками оттачивал искусство минимального жеста.