Тень Небесной Принцессы

Глава 1. Невеста из тумана

— Входи уже, чего встала? — резкий тычок в спину фальшивой нотой вклинивается в размеренную мелодику моего сна. Странного сна, надо заметить.

Я не успеваю как следует отреагировать, высокие створки парадного зала передо мной без звука отворяются, и в лицо веет холодным ветром и запахом дождя.

Замираю от красоты, которая внезапно открывается перед моим взором. Женщина сзади не унимается, подталкивает меня в спину, и я неловко шагаю внутрь помещения. Неловко, потому что мои руки и ноги связаны широкой красной лентой, конец которой в руках у странной женщины, называющей себя моей матерью.

Под ногами тут же начинают клубиться миниатюрные облака, словно я иду по дыму, а не по мрамору. Мир вокруг кажется странно тихим, словно его взяли и прослоили ватой. Ну, и правильно! Каким же ещё должен быть сон? Тихим, мягким, пушистым…

Вот только женщина, притащившая меня связанной в это потрясающее место, портит всю идиллию. Она, как две капли воды, похожа на тётку, вырастившую меня и заменившую мне семью. Такая же скандальная, шумная и жадная до всего чужого.

Откуда я это знаю? Пока мы поднимаемся по длиннющей лестнице, а сон начинается именно с этого момента, она не перестаёт подсчитывать, сколько долгов ей спишут за «это чудовище». И всё причитает, что мало, слишком мало.

Я не сразу понимаю, что чудовищем она называет меня, но расстраиваться по этому поводу не спешу. Во-первых, тётка мне не нравится, поэтому её мнение меня не особо интересует. А во-вторых, это же мой сон, значит, я в нём хозяйка, и в любой момент могу сменить декорации.

Как только надоест смотреть это безобразие, повернусь на другой бок, переверну подушку и начну смотреть новый сюжет. Этот пока мне нравится, потому что я давно и прочно фанатею по всему, связанному с Древним Китаем. А тут, куда ни глянь, — сплошной древнекитайский антураж вокруг. Я ещё не всю красоту разглядела, продолжу, пожалуй, пока смотреть этот сон.

В дальнем конце зала прекрасный образец культурного наследия — трон, вырезанный из обсидиана и жемчужного нефрита. Ах, какая прелесть! Хочу рассмотреть его поближе, а лучше потрогать, но не сразу замечаю, что он занят. Мужчина, восседающий на нём, кажется живой статуей, воплощением красоты и мужественности. Но это не грубая сила, не гора мышц и шквал тестостерона, скорее смертоносные эльфийские изящество и изысканность. Облачный Вдадыка… Это имя я улавливаю из шипения за моей спиной.

— Кланяйся повелителю, убогая! — требует назойливый голос сзади.

Это она мне? Как же надоела! Кажется, пора ответить, но колючий взгляд мужчины, брошенный вскользь, замораживает все мои мысли где-то на этапе их зарождения и заставляет онеметь язык. Этот взгляд не просто холоден — он убийственно презрителен. Так смотрят на грязь под ногами или на неудачный подарок.

— Это она, повелитель, ваша невеста, — бормочет женщина за моей спиной. — По договору мы отдаём приёмную дочь Повелителю Облаков в жёны, в счёт погашения долга. Можете делать с ней всё, что пожелаете.

— Повелителю чего? — мелькает мысль в моей голове, но не успевает оформиться.

Повернув голову, возмущённо разглядываю «мать» — женщину с гладким лицом, в шелках. В этом сне у меня такая же семья, как и в реале: холодная, чужая, не любящая. Но тут даже хуже, как будто я удобная пешка, разменная монета, а не дочь.

Повелитель даже не встаёт. Снова окидывает нас ледяным взглядом и брезгливо продолжает:

— Она — это всё, что вы можете мне предложить? Белокожая… Рыжая…

Выглядит, как ошибка богов.

Ему-то я где неровно дорогу перешла? Видимся впервые, а он сходу переходит на оскорбления. Вдёрнув подбородок, еле слышно сердито шиплю:

— Ошибку, может, и совершил кое-кто, связав меня с этим… брачным цирком, но точно не я. Интересно, откуда берутся такие грубияны? Воспитанность вышла из чата?

Мой ночной кошмар слышит. Поднимается, ростом значительно возвышаясь надо всеми, и, словно тает на глазах, исчезая в дымке. Уже через секунду, в тихом вихре облаков, появляется прямо передо мной: высокий, неестественно грациозный, одетый в дым и ткань, сотканную из шёлка и ветра. Его лицо прекрасно и чуждо. Серебристые глаза смотрят сквозь меня, как сквозь дождь. Мрак сгущается вокруг нас, как только он подходит ближе. Его голос кажется опасно тихим:

— Я не просил жены, особенно — такой, — произносит, словно выплёвывает яд. — И я бы немедленно отказался от тебя, но ты напрашиваешься на взбучку.

— В этом, поверь, мы с тобой удивительно солидарны, — немедленно отвечаю ему. Он со мной не церемонится, и я отвечаю ему взаимностью, не желая кланяться и «выкать». — Я не напрашиваюсь ни на что, особенно становиться разменной монетой в расчётах твоего рода с чужими мне людьми.

Женщина за моей спиной что-то возмущённо бормочет, но повелитель делает знак рукой, и она, пятясь назад и кланяясь, быстро удаляется прочь. Мир замирает, затихает, застывает, как перед неминуемой катастрофой. И она не медлит нагрянуть.

Он наклоняет голову, изучая меня, словно диковинную зверушку, случайно забредшую в небесный сад, и бесцеремонно сообщает:

— Ты останешься здесь и будешь вести себя, как подобает. Пока я не решу, что с тобой делать.

— У меня проблемы с подчинением, особенно властным типам с выражением на лице «мне-все-должны».