Тень Небесной Принцессы

Глава 10. Пепел слов

Он стоит в полутьме, опершись на колонну, неподвижный, как изваяние. Комната пуста, но в воздухе уже дрожит предвестие.
Всё готово: защита активирована, пространственный вихрь стабилизирован. Осталось только ждать. И Ши Юн ждёт.

Не потому что хочет, а потому что должен.

Он стоит у окна её комнаты. Той самой, куда она каждую ночь приходит то резко, то растерянно, то с мольбой в глазах, а то и вовсе с колючей злостью. Он не знает, какой она будет сегодня. Знает только, что она обязательно придёт, не может не прийти, ведь то, что предстоит им дальше очень важно для них обоих.

Пальцы сжимают ткань рукава. Он никогда не ждал её так, как сегодня. И это его злит.
⠀
— Глупо... Нерешительно... Не по-моему, — сердито бормочет он.

Плечи напряжены, как перед боем. Пока есть время, он тщательно обдумывает каждый следующий шаг: надо везти её в Храм Вечного Лотоса, показать Линьхуа, проверить то, во что сам боится поверить. Если это правда… если её душа хоть на мизерную долю принадлежит той, кого он потерял…

Нет. Он не даст себе поверить раньше времени. Но всё же… сердце стучит не так, как обычно.

Окунувшись в водоворот мыслей, он чуть не пропускает тот момент, когда воздух слегка вздрагивает, и пространство, словно приоткрывая трещину между мирами, нарушает его одиночество.
Ошибка богов появляется почти неслышно.

— Опять ты, — бормочет она, едва оказавшись на полу комнаты. Глаза ищут что-то знакомое, но находят только Облачного Повелителя и мягкий свет за его спиной.

— Ты задержалась сегодня, — произносит он глухо, сдержанно, не двигаясь с места.
— Я вообще не собиралась приходить, но, видимо, не мне решать.
Настя невольно хмурится, сжимая в пальцах тёплый металл кулона. Она надеялась, что с его помощью сможет направить сон, но снова оказалась здесь, с ним.
— Сегодня ты отправишься со мной в храм Вечного Лотоса, — произносит он тихо, но не оставляя ей права на протест. — Мы должны узнать, кто ты.

— Кто я? Я — студентка, обычный человек, который просто хочет спать! — огрызается она. — А не участвовать в ваших ритуалах, не ходить по сказочным дворцам и храмам с людьми, которые на меня смотрят, будто я что-то должна.

— Значит ты что-то должна, — резко бросает он. Голос ровный, но внутри — ураган.

И Настя видит это в его глазах, глубоких, как бездна.И в этой бездне — страх. Нет, не страх перед ней, страх поверить, узнать правду.

— Почему ты просто не скажешь, что тебе от меня нужно? — почти шепчет она.

— Для начала… — он чуть хмурится и медлит, — скажи, как тебя зовут.

Она удивлённо смотрит на него, несколько долгих мгновений сомневаясь, правильно ли расслышала. Это так неожиданно!
Потом всё же отвечает, но в голосе уже не раздражение, а усталость:

— Настя.

Он кивает, будто пробует это имя на вкус: мягкое, короткое, чужое.
⠀
— Нас… тья, — медленно повторяет. — Нась… Цзя?
⠀
Она морщится:

— Ну, почти. Хотя… звучит красиво.

— У нас имена хранят смысл. «Цзя» — это дом. Или… сокровенное, то, что не оставляют.

Она ловит его взгляд, ещё недавно враждебный, а теперь — изучающий. Будто он впервые смотрит не на чужака, не на помеху, не на оплату долга, а на душу.

— А ты? — спрашивает она. — Твоё имя?

— Ши Юн.

— Это тоже что-то значит?

Он поджимает губы.

— Камень и… облако.

Настя нервно хихикает:
⠀
— Ты — камень и облако? Ты серьёзно? Хотя… тебе, пожалуй, подходит.

— Я — Ши Юн, — чуть с усмешкой повторяет он, но глаза остаются серьёзными. — А ты — Нась Цзя. И если ты не помнишь, кто ты… значит, мы оба должны это узнать.
⠀
Он делает шаг ближе.

— Я отвезу тебя к Хранительнице Лотоса.

— А если я не поеду?

Он смотрит прямо и грозно, словно клинком, пронзая её взглядом.

— Тогда я силой повезу тебя туда. И ты будешь сожалеть, что не поехала добровольно. Потому что, только там можно получить ответы.

Его голос звучит слишком сурово, а угрозы кажутся правдоподобными.

— Ответы на что, на какие вопросы?

Ей хочется продолжать говорить «нет», кулон надёжно холодит руку. Она же решила сама управлять своим сном, зачем ей слушаться кого-то?
Комната, как будто сжимается до размеров клетки и не принимает её сегодня: слишком яркая для ночи, слишком чужая для возвращения. Воздух в ней натянут, как струна, звенит тревожным ожиданием или предвкушением чего-то очень важного.

Ши Юн стоит у стены, держа руки за спиной. Он не двигается, но присутствие его ощущается некой тяжестью, словно камень в груди.

И в тот момент, когда она делает шаг назад, он произносит, негромко, не резко, но так, что слова становятся последним приговором:

— Ты отправишься со мной к Линьхуа. Сегодня!

Он больше не спрашивает. В его голосе нет просьбы. Там — приказ, решение, вызов на бой.