Тень Небесной Принцессы

Глава 17. Ритуал у Священного цветка

Облачный гад смотрит на меня одновременно удивлённо и сурово, вскидывает соболиную бровь чуть ли не до кромки волос и сердито шипит:

— Глупее ничего не могла придумать?

— А что мне ещё думать, если ты ведёшь себя как неандерталец?

— Как кто? Выражайся яснее, — кривит он красивое лицо.

Ну, красавчик! Спорить не буду. Но такого вредного ещё поискать. И меня так и подмывает его бесить, доводить до “белого каления”. Хочу, чтобы с его высокомерной физиономии слетели и надменность, и спесь. Поэтому продолжаю куражится.

— Хочешь яснее? Пожалуйста! Ведёшь себя, как гопота, бандит, разбойник с большой дороги. Схватил, закинул на плечо и уволок, куда захотел. А я — молчи и радуйся, что не съели! Так, да?

Он фыркает и высокомерно отворачивается, бросив единственное слово:

— Идём!

Я несколько долгих мгновений не двигаюсь с места, впившись глазами в удаляющуюся спину, и лишь потом понимаю, что меня бросили: тупо, жалко, банально.

Собираю остатки гордости в кулак и двигаю за ним. Меня страшит то, что ждёт впереди, но оставаться на месте ещё страшнее. Он единственный, с кем я более или менее знакома в этом дурацком сне. Нравится мне это или не очень, но нам лучше всё же держаться вместе.

Я почти догоняю Облачного гада (всё, решено, с этой минуты мысленно зову его именно так), когда перед нами появляется храм Вечного Лотоса. И у меня захватывает дух — от красоты, от силы, от величия.

Он не похож на храм в привычном смысле. Скорее — на сад: тонкий, безвременный. Всё здесь на границе между сном и явью. Стены храма причудливо-ажурные, словно сплетённые из стволов гигантских деревьев. Древний алтарь сделан из какого-то светящегося камня. В нём словно спрятаны тысячи огней.

Воздух наполнен запахом рисовой бумаги и цветущего чая. Вокруг чудесные цветы, изящные арки и мостики, а в центре всего, на водной глади, словно на ладони неба, покоится огромный Лотос.

Лепестки его медленно пульсируют, как будто цветок дышит.

Перед ним — она. Линьхуа, Хранительница Вечного Лотоса. Кажется так её называл Облачный гад. Смотрю на неё во все глаза. Она молодая и, в то же время, вечная… Лицо её — как отражение воды: спокойное, но в нём скрыта бездна. Тонкая, в светлом одеянии, с глазами, в которых как будто светится отражение прошлого.

— Добро пожаловать, — её голос льётся музыкой. Но в ней нет ни капли наигранной мягкости, только прозрачная ясность. — Старший, давно тебя не было в наших краях. Нась Дзя, ты очень красивая, хотя и необычная для наших мест. Подходи ближе, не стесняйся. Или ты хочешь, чтобы я называла тебя иначе?

Я на минуточку замираю, а потом хрипло выталкиваю:

— Вообще-то, я Анастасия, Настя, но если вам так удобнее, можете называть меня Нась Дзя.

Её ни злить, ни расстраивать мне не хочется, но Облачный Камень стоит рядом, напряжённый, готовый в любую секунду броситься то ли на защиту Линьхуа, то ли на устранение меня, как раздражающего фактора. С трудом сдерживаюсь, чтобы не начать к нему цепляться снова. Перевожу фокус внимания на другое.

— Что это за место? — спрашиваю ни у кого и одновременно у всех.

— Исток, — отвечает Линьхуа. — Там, где всё начинается.

Она кивает в сторону Лотоса:

— Подойди.

— Зачем?

— Чтобы Лотос увидел тебя.

Я неосознанно поворачиваюсь к Ши Юну. Он кивает, слишком резко, молча. Мои ладони резко холодеют, но я всё равно иду.

Под ногами — мостик, сотканный из света. Он не касается воды, просто висит в воздухе.

Когда я приближаюсь, лепестки Лотоса начинают медленно раскрываться. Сердцевина цветка светится изнутри мягким белым сиянием, как будто в нём спрятано нечто живое: сердце, звезда или душа.

— Встань в центр, — командует Линьхуа. Я молча повинуюсь.

Ступаю внутрь Лотоса. Он огромен, словно храм внутри храма.

Под ногами — гладкая поверхность, как стекло, под ней — не вода, а что-то другое. “Туман воспоминаний!”— эхом проносится в моей голове, и я могу поклясться, что это не мои мысли. Я не успеваю понять, чьи они. Замираю, чуть дыша.

Поток яркого белого света поднимается из сердцевины и окутывает меня, я чувствую, как он проникает внутрь. Не больно, но, как-то откровенно, что ли. Меня словно раздевают: не тело, а саму суть.

Я чувствую, будто меня сканируют не глазами, не приборами, а каким-то древним, живым разумом. Что-то касается моей души, не больно, осторожно, но щемяще-нежно. Такие чувства вызывает любимая фотография из детства, найденная в давно забытом, старом ящике.

И вдруг внутри меня что-то щёлкает. В груди разливается тепло.

Лепестки Лотоса дрожат. Свет вспыхивает ярче и начинает пульсировать в ритме моего сердца. И я слышу. Нет, чувствую отклик. Словно кто-то зовёт меня изнутри меня же…

Мгновение, и лепестки Вечного Лотоса схлопываются над моей головой, чтобы тут же открыться вновь, пульсируя теперь уже золотистым цветом.

— Она несёт в себе осколок, ту крохотную частичку, что тебе удалось тогда найти, — Линьхуа старается говорить ровно, но в её голосе слышится трещина.