Тень Некрополиса

Глава вторая

– Лекции по бестиарию второго дивизиона традиционно начинаем с простейших форм жизни. Это мускас магнус, или как их обозвали наши курсанты, мухи.

Офицер Марков обвел аудиторию серьезными темными глазами, задерживаясь на несколько мгновений на каждом лице. Увидев меня, приподнял брови, а я сжала зубы, разглядев во взгляде укор, которого там наверняка не было.

– Курсант Летов, - офицер остановился на парне, сидящем на несколько рядов выше, - Думаю, вы легко вспомните, почему мускас магнус не считаются опасными формами жизни?

– Они мелкие, - пробасил парень с места. Марков никогда не заставлял курсантов вставать. - И не реагируют на людей.

– Исключение? - преподаватель качнулся с носков на пятки, ему приходилось стоять, чуть задрав голову, чтобы видеть Летова.

– Кровь. Мухи слетаются на кровь, когда чуют ее в радиусе пяти-шести метров. Их слюна отравляет, если попадает в открытую рану.

– Спасибо, курсант. Мне жаль, что теоретические знания не помогли вам на практике.

Все знали, что Марков говорит от души. Несмотря на внешнюю строгость, Алексей Федорович искренне переживал за каждого курсанта, знал всех по имени и в лицо. Вот и сейчас его взгляд задержался на месте справа от Агнесс, где обычно сидела Стужа, и преподаватель помрачнел.

– Некрополис - опасное место, друзья. И условия на испытаниях не зря максимально приближены к реальным. Иначе нельзя. Неподготовленная команда погибнет при встрече с первым же монстром. Поэтому большинство из вас снова здесь.

Дружный вздох пронесся по аудитории. Я оглянулась впервые за занятие. До этого мне было стыдно, казалось, что я тут одна такая неудачница, которая не привела свой узел к победе. Но сейчас я видела семь команд с прошлого потока. И четыре новые. Значит, дальше прошли только две.

– Узлы курсантов Степкина и Дальваре теперь в первом дивизионе, я уже поздравил их, - подтвердил мои наблюдения офицер. - Но вспомним, что команда Степкина провела во втором дивизионе два курса, а Дальваре - четыре. Всему свое время. Не стоит торопить его, особенно если вы не готовы. А вы не готовы, если не смогли пройти испытание.

В ответ раздались обиженные и возмущенные шепотки:

– Да там жрун был с пятью пастями, где они его вообще откопали?!

– Нам шакалы попались, они же из третьего дивизиона, какого фига?!

– А у нас дерево с пятью корневыми, - вдруг громко произнесла сидящая рядом Агнесс.

– Стоп, - преподаватель развернулся к подруге. - Повторите.

– Мы выбыли на предпоследнем испытании, - спокойно и четко начала рассказать Агнесс. Я с удивлением уставилась на девушку, но она, чуть сощурив карие глаза, смотрела на офицера. - Это был арбор мальтум, крупная особь. Наш боец попытался выманить арбора на открытое пространство, выбил все корневые щупальца. Но арбор остался на месте. Более того, он ранил другого нашего товарища. Корневой ветвью.

– Версия у меня всего одна, курсант Ажигова, - Марков подошел ближе, встал прямо напротив Агнесс, - ваш боец ошибся. Недосчитался, недосмотрел, промахнулся. Арборы, в отличие от лацерты малингас, не отращивают дополнительные конечности.

– Спасибо за пояснение, офицер, - ровным тоном произнесла моя подруга, чуть наклонилась вперед - так чтобы видеть Стрелку, сидящую через два места от нее, и уставилась на блондинку не мигая.

Я сглотнула, оценив жест.

«Не могла она… мы же год в одном узле…»

– Я не специально! - тонко вскрикнула Стрелка. - Я… Я не знаю как так вышло! Я была уверена, что все корневые выведены из строя!

«И потому принялась командовать? Зачем ты сказала Стуже бить по веткам?»

– Спокойно, курсант Мартыненко. Вас никто не обвиняет. В любом случае эти вопросы сначала решаются внутри узла. Уверен, вы не виноваты.

«Или виновата?»

– А нам пора возвращаться к теме занятия. Итак, муска магнус. Взгляните на нее.

На огромном экране появилось изображение мухи. Щетинистое жирное тельце, восемь гибких лапок, шесть крыльев, длинный хоботок. Этакая смесь паука и стрекозы, только размером с воробья.

– Обратите внимание на мешочки у основания лапок, - длинная указка уткнулась в экран, чуть заслонив изображение проектора. В ШИПе работала лишь самая простая техника, да и та быстро выходила из строя. - Это ядовитые железы. Открывайте тетради, перерисовывайте с экрана. Да-да, курсант Смехов, в четвертый раз. А нужно будет, и в пятый нарисуете, я проверю.

В аудитории наступила тишина, прерываемая лишь легким шорохом карандашей, да скрипом деревянных столов. Я срисовывала муху, переписывала обозначения, а сама все думала про Стрелку.

«Могла? Или не могла? Если да, то зачем?!»

Наша блондинка образцом добропорядочности и надежности не была - капризная, нахальная, иногда невыносимо ленивая. Помешанная на том, чтобы отхватить себе лучшего парня и, кажется, перепробовавшая всю мужскую половину ШИПа. Стрелка была симпатичной: гладкая чистая кожа, голубые глаза - всегда с выражением легкого удивления, пухлые губы, которые в присутствии парней сами собой складывались в полуулыбку. На мужское внимание лучница не жаловалась.

«Это я так считаю. А ей, может, мало».

Как бы то ни было, но не могла наша блондинка так подставить Стужу. Та уже три дня лежит в госпитале, не приходя в сознание. Глыба остался сегодня с ней, очень переживает, что не защитил, не спас, не успел.

Прогнозы врачей хорошие, девушку специально держат во сне. Но на восстановление понадобятся месяцы. В наш узел Стужа уже не вернется, если только мы не провалим и следующее испытание.

«Если Стрелка виновата, то и в том, что я еще три месяца не увижу Стаса».

Я посмотрела на блондинку. Жало, место которого было слева от меня, привычно отсутствовал, поэтому Стрелку я видела очень хорошо. Точеный профиль, поджатые губы и тонкие пальцы, сжимающие карандаш. Несмотря на внешнюю хрупкость, бойцом Стрелка была одаренным - ловкая, быстрая, сильная. Могла ли она ошибиться или подстроить все специально?