Тень охотника

Глава 34.2

Исполинский волк прокатился по разбитым плитам и поднялся на лапы. Он тяжело дышал. Шкура сочилась дымящейся кровью во множестве мест, тень дрожала, словно руки пропойцы.

- Господин Эйк? Прошу вас, - пробормотал бледный как мел и взмокший монах. Теперь он протягивал журналисту кулон в виде крылатой фигурки Хранящего. – Я заговаривал святую воду и оружие для отца Клауса. Нет, вы не подумайте, я сам не воин! Просто смиренный лекарь и богомолец. Но светлые боги дали мне силы, и я… я должен вмешаться.

Остальные монахи смотрели на Ирвина с надеждой. Он не понимал, чем может помочь этим людям. Но, если само его присутствие их поддержит – почему бы и нет?! Кинуться в бой с тростью он уже точно не мог.

- Хорошо, я готов, - пальцы сжали тёплую фигурку.

Брат Эрн сделал шаг вперёд и затянул молитву.

У алтаря кипела схватка. И она должна была вот-вот завершиться. Сигерн, если это был он, конечно, истекал кровью, нападая уже не из последних сил – из одного упрямства. Кошмарный волк откидывал его раз за разом ударами могучих лап. Кристан проворно плясал вокруг огромного противника. Двигался он проворно, куда быстрее, чем мог бы человек. Накатывался, словно волна, жалил коротким взмахом клинка, и молниеносно отступал. Сам не подставлялся, но и заметного вреда не наносил. Можно ли было вообще порубить это чудище, репортёр не знал. Слишком уж живо тварь напоминала ему Стилета. Бестелесного, практически неуязвимого в бою.

Если молебен отца Клауса набирал силу мгновенно и бил подобно стальному молоту, то сила брата Эрна оказалась иной. Монахи подхватили слова лекаря. Опомнившись, Ирвин добавил и свой голос к общему хору. Сколько чудовищ сейчас билось в центре зала? Одно, два, или три? Было не ясно, а общая молитва, пусть медленно, а всё же обретала мощь. Она не была молотом, скорее напоминала росток, который осторожно проклёвывается из земной тверди и тянется к небу.

Витые узорчатые колонны начинали мерцать. Они словно бы отбрасывали тени, только дорожки от каменных столбов состояли из света. Храм отзывался на молитву служителей едва уловимой вибрацией. Каждый камень в кладке, каждое витражное стёклышко, каждый узор белоснежной лепнины купола – всё это тихонько пело. Постепенно музыка дома богов заглушила дикий гомон сражения. Журналист не был уверен, что дерущиеся слышат то же прекрасное пение, что и он. Но вот эффект они точно заметили.

Лучи медленно скрестились на чёрной мечущейся громаде Фрауга. Схватили его, словно пальцы самого Хранящего. Фигура хищника задымилась, он отчаянно взвыл. Забился в силках, как пойманный зверь.

- Убью! – вырвалось из глотки. – Жалкие. Недостойные черви!

Человекоподобный волк вцепился ему в глотку и повис мёртвым грузом. Монстр ревел, брыкался, но его ярость тонула в напевах пробуждённой силы святилища. Кристан, шипя от боли, нырнул в луч света. От его кожи и волос повалил едкий тёмный дым. Сабля взлетела, рубанула по рёбрам. Жестокий удар рассёк кости. Сыщик бил ещё и ещё, затем размахнулся, и вогнал руку в грудную клетку чудовища.

Древний монстр издал рык, больше смахивающий на скорбное рыдание. Фон Ройх с торжествующей улыбкой рванулся прочь. Из раны потоком ударила кровь, тут же испаряясь и скрывая тушу зверя непроглядным дымом. А в руке барона осталось ещё бьющееся сердце.

Монахи оборвали молитву. Призрачный свет колонн померк, словно его и не было. В ушах всё ещё звенела тихая мелодия, смешанная с предсмертным стоном. Ирвин молча смотрел, как лицо его друга исказила гримаса безудержной жадности. Победитель впился зубами в сердце поверженного врага.