Тень От Огня

ГЛАВА 4. ЦЕНА ПОРЯДКА.

ГЛАВА 4. ЦЕНА ПОРЯДКА.

Возвращение в кабинет после ужина у Бруннера было похоже на отступление в единственную доступную крепость. Дверь закрылась, отсекая вычурный мир генеральской резиденции. Здесь пахло по-другому — пылью документов, лампадным маслом и холодным металлом сейфа. Тишина была звенящей, нарушаемой лишь прерывистым дыханием Рихарда.

Он сбросил фуражку на стол, не глядя, и потянулся к внутреннему карману мундира. Пальцы нащупали шершавый клочок.

Тот самый смятый клочок бумаги лег перед ним на чистый бланк рапорта. Три коротких слова, выведенные неровным, торопливым почерком, жгли глаза:

«Склад 4. 04:00. Завтра. Шмидт»

В тишине, нарушаемой лишь тиканьем настенных часов, его мысли работали с холодной, отчаянной ясностью. Шмидт. Так вот имя крота в их стене. Обычный вестовой, и вдруг — центр всей паутины. Зацепка к сети сопротивления или ловушка? И то, и другое пахло кровью. И то, и другое требовало немедленных действий.

Дверь приоткрылась без стука — верный знак, что это Келлер. Старый фельдфебель вошел, бесшумно закрыв ее за собой. Его испещренное морщинами лицо было невозмутимо, но в глазах читалась готовность.

— Следи за Райнером, — голос Рихарда прозвучал низко, без предисловий. Он не отрывал взгляда от записки. — Этот щенок не угомонится.

Келлер, не меняя выражения, чуть склонил голову.

— Он уже бежит с докладом к телефону, герр майор, — тихо прошепелявил Келлер, его взгляд скользнул в сторону коридора. — Будет звонить своим «друзьям» в гестапо. Докладывать о вашей... нерешительности с той девчонкой.

Старый солдат выдержал паузу, давая майору осознать серьезность положения.

— А девчонка... Аня... ее не сломают быстро. Упрямая. Но если Райнер доберется до нее первым... — Келлер не стал договаривать, но смысл был ясен: в карцере могли устроить «несчастный случай» или выбить любое нужное показание против самого майора.

Рихард внимательно слушал, его пальцы сжали уголок злополучной записки. Крайне невыгодное положение.

— В таком случае, сделай так, чтобы Райнер и близко не подошел к карцеру. Поставь своих людей. — Его голос стал жестче. — Нам необходимо получить от нее информацию. Что она знала о Шмидте? Что ей удалось разнюхать?

Он наконец оторвал взгляд от бумажки и посмотрел на Келлера. В его глазах не осталось и тени сомнения, только холодная сталь расчета. Внутри он мысленно убрал свою человечность в глухой, бронированный сейф и повернул ключ. Чертова девчонка со своим ножом и своей ненужной правдой.

— Эта записка — указание на явку. Сегодня, в четыре утра. Склад номер четыре, — Рихард протянул клочок бумаги фельдфебелю. — Дадим им собраться. Введем своего человека, узнаем состав и цели. А потом... соберем солдат и изничтожим всех в одном месте.

Фельдфебель Келлер принял записку с каменным лицом, привыкшим не выдавать мыслей.

— Так точно, герр майор. Шмидта уже взяли под наблюдение. Тихий, из местных фольксдойче. Думал, что его не заподозрят. — В голосе Келлера сквозь официальный тон пробивалось мрачное удовлетворение. Действовать жестко и по уставу было для него понятнее и безопаснее, чем метания командира.

Склад №4. 03:55

Предрассветный холод окутывал промозглый промышленный район Варшавы, впитываясь в кирпич и ржавое железо. Заброшенный склад №4 стоял как мрачный надгробный памятник мирной жизни, его разбитые окна зияли слепотой. Воздух, пропитанный запахом влажной плесени, разложения и старого машинного масла, застыл в неестественной, зловещей тишине. Ее нарушали лишь шелест крысиных стай да навязчивый, ритмичный скрип незакрепленной железной кровли на ветру.

В полной темноте, в воронке от старого снаряда рядом с разрушенным цехом, замерла ударная группа. Восемь солдат под личным командованием фельдфебеля Келлера, экипированные автоматами MP-40 и ручными гранатами. Среди них, закутанный в шинель, стоял майор Бернард. Его лицо в слабом свете начинающейся зари было неподвижным и жестким, как изваяние. Внутри все сжалось в холодный, тяжелый ком. Он методично выстроил в голове стену: «Они — враги. Они готовят смерть немецким солдатам. Я — офицер. Мой долг — предотвратить. Всё остальное — слабость». Образ Ани в карцере он отсек, заперев в самом дальнем уголке сознания.

Из-за угла, сливаясь с тенями, бесшумно подкрался «шпион» — ефрейтор Хирш, переодетый в потрепанную гражданскую одежду.

— Внутри семеро, герр майор, — выдохнул он, подходя к Бернарду. — Двое у входа, пятеро в главном зале. Говорят о взрыве моста на пути следования эшелона с боеприпасами. Вестовой Шмидт с ними. Ждут еще двоих.

Семь человек. Семь жизней, которые он пришел оборвать. Рихард молча кивнул, давая знак Келлеру. В его глазах не было ничего, кроме ледяной решимости.

Фельдфебель поднял руку. Пальцы сложились в знакомые сигналы. Два отделения, как тени, начали бесшумное окружение здания.

И в этот момент, разрезая зловещую тишину, из-за спины донесся резкий, хорошо поставленный голос:

— Прекрасно организованная операция, майор Бернард. Я впечатлен.

Из тени соседнего здания вышли двое. Обер-лейтенант Райнер, с лицом, выражавшим сладковатое торжество. И рядом с ним, закутавшись в дорогую норковую накидку, стояла фрау Ильза фон Хаггер. В ее тонких пальцах была небольшая записная книжка.