Тень От Огня

ГЛАВА 8. ПЕРВАЯ КРОВЬ. 

ГЛАВА 8. ПЕРВАЯ КРОВЬ.

Он не спал. Сон был предательством, минутной слабостью, за которую сейчас могли прийти.

Предрассветный сумрак цеплялся за углы кабинета, пытаясь скрыть следы ночи: пустую бутылку коньяка, пистолет на столе, пепел сожженного списка в пепельнице. Но Рихард Бернард уже не был тем человеком, который оставил эти следы. Ночная агония выкристаллизовалась во что-то твердое, холодное и неумолимое.

Он стоял, глядя в окно, где город медленно просыпался в страхе. Его пальцы нащупали на столе гладкую холодность «Вальтера». Не как выход. Как инструмент. Первый пункт в сегодняшнем плане действий был прост: обезвредить угрозу №1.

Дверь открылась, впустив Келлера. Старый фельдфебель, не глядя на пистолет, протянул ему листок бумаги.

— Рапорт дежурного, герр майор. Обер-лейтенант Райнер явился в канцелярию в 05:30. Приступил к работе над донесением в гестапо. Криминальдиректор Шульце ожидает вас в семь ноль-ноль. — Он сделал микроскопическую паузу. — Стенографист с ним.

Рихард взял рапорт. Бумага была шершавой, обычной. Ничто не выдавало, что это — его обвинительный приговор.

— Он один? — спросил Бернард, его голос был ровным, без следов ночи.

— Пока что.

— Значит, у нас есть час. — Рихард отложил рапорт. Его взгляд встретился с взглядом Келлера. — Фельдфебель, приготовьте людей. И протокол для ареста.

— По какой статье, герр майор? — спросил Келлер, хотя ответ знал.

— Государственная измена, — без тени сомнения произнес Бернард. — И приготовьте камеру. Следственную. Я буду допрашивать его первым.

В глазах Келлера мелькнуло что-то — не одобрение, не осуждение. Профессиональная оценка. Командир наконец-то перешел от рефлексии к действию. На войне это ценилось куда больше праведности.

— Яволь, герр майор.

Когда дверь закрылась, Рихард взял со стола «Вальтер» и привычным движением вставил обойму. Сухой металлический щелчок прозвучал в тишине как приговор.

Инвентаризация была завершена. Начиналась реализация.

Дорога до кабинета Шульце показалась бесконечным коридором в ад. Каждый шаг отдавался в висках пульсирующей болью. Рихард чувствовал, как мундир, всегда сидевший безупречно, сейчас душит его, как саван.

Кабинет гестаповца был вылизан до стерильности. Ни пылинки. Ни души. Шульце сидел за голым столом, его костлявые пальцы были сложены перед ним. Он не предложил сесть. Мелкий, рассчитанный удар по гордости.

— Майор Бернард, — начал он, и его голос был плоским, как ленточка пишущей машинки. — Ваша служба напоминает мне поврежденную грампластинку. Одни и те же тревожные ноты повторяются вновь и вновь. Мягкость. Нерешительность. — Он сделал паузу, впуская в комнату звенящую тишину. — Обер-лейтенант Райнер предоставил нам целую симфонию. Подробные записи. Каждое ваше отступление. Каждое проявление... чего? Слабости? Или чего-то иного?

Рихард чувствовал, как по его спине, под мундиром, ползет противная, холодная капля пота. Он стоял, вжавшись в парадную выправку, как в последний бастион.

— Я действую в интересах Рейха, герр криминальдиректор. Иногда для этого требуются нестандартные методы.

— Методы? — Шульце внезапно оживился, его глаза сузились до щелочек. — Ваш «метод» чуть не привел к убийству немецкого офицера в стенах штаба! Эта польская шавка, которую вы отпустили, вонзила нож в лейтенанта Фоглера! Вы готовы нести за это ответственность? Лично?

Стены поплыли перед глазами. Рихард сглотнул ком в горле. Он был на краю. Еще один шаг — и падение.

И этот шаг сделала она.

Дверь с грохотом распахнулась, ударившись о стену. В проеме, залитая гневом, как электрическим током, стояла Ильза фон Хаггер. Ее лицо было маской ледяного бешенства. В руке она сжимала листы бумаги, готовая разорвать их.

— Ответственность? — ее голос был хлыстом, рассекшим напряженный воздух. — О какой ответственности вы говорите, криминальдиректор, когда настоящая угроза сидит в этом здании и строит козни?! — Она шагнула к столу и швырнула бумаги перед Шульце. — Вот ответственность! Перехваченные шифровки! План диверсии на время инспекции! И список заговорщиков, который ваш «верный» обер-лейтенант пытался похоронить, очерняя единственного человека, который смог выйти на их след! Майор Бернард вел свою игру, а они пытались его опозорить и убрать!

Шульце не спеша поднял лист. Он читал, и по его лицу нельзя было понять, верит он или нет. Он смотрел на разыгранный спектакль и оценивал режиссуру.

— Обер-лейтенант Райнер... — наконец произнес он, и в его голосе прозвучала томная насмешка.

— Является ключевой фигурой заговора, — отчеканила Ильза, не давая ему договорить. — Его «досье» — гнусная попытка скомпрометировать того, кто представлял для них угрозу.

Шульце медленно откинулся в кресле. Его взгляд скользнул с разгневанной Ильзы на неподвижного, как изваяние, Бернарда. Он искал слабину. Трещину. Не нашел. Только стальную волю и ледяной расчет.

— Любопытно, — он выдохнул слово, как струйку дыма. — Крайне любопытно. Майор Бернард, вы получаете карт-бланш. Все указанные лица — к аресту. Немедленно. Чтобы мы могли... прояснить эту запутанную историю.