Тень по ту сторону

Глава I

Снега выпало на удивление много. Давно здешние леса не помнили таких сугробов, чтобы местами можно было утонуть в них по плечи. Для охоты это стало серьезным препятствием, хотя следы на снегу искать было гораздо проще. Единственными, кто остался доволен такой снежной зимой, была ребетня, что жила в угодьях Эниша и теперь резвилась на славу! Хвольберт убегал на улицу почти сразу после завтрака, часто тащил с собой Мериону, а возвращался домой лишь тогда, когда мамы звали своих чад есть, после чего снова рвался в сугробы. Ведь до темноты нужно было успеть поиграть во все на свете!

Однако, этим утром Мериона ушла в лес гораздо раньше своего брата. Отец уже несколько дней как уехал в соседние земли, чтобы продать нескольких кобыл, но за силками на его тропе кому-то нужно было смотреть. Поэтому, укутавшись теплее в свои одежды, Риона отправилась к силкам. С давних пор Ульфрик водил маленькую дочь по своим тропкам, на которых он расставлял ловушки для зверей, чтобы не сидеть голодными, когда провалится очередная охота на более крупную добычу. Такое случалось не часто, но отец любил быть заранее готовым к разным исходам, даже самым плохим.

Мать лес не любила и боялась, Хвольберт был еще мал для таких дальних путешествий вглубь леса, вот и оставалось проверять силки только старшей дочери. Да и потом, Мериона побоялась бы отпускать брата так далеко в лес, помня, что случилось на охоте с Рораном. Она пыталась вызнать, что же все охотники увидели на самом деле, но они будто сговорились и все талдычили о каком-то буйном, мертвом-живом лосе. Сам Роран предпочитал отмалчиваться и уходить от разговора, если Мериона становилась боле настойчивой. Ну и пусть. Пусть не рассказывают. Пусть дальше сочиняют свои небылицы про живых-мертвых лосей.

Снег громко хрустел под ногами и то и дело норовил забраться под одежду, когда девушка оказывалась по пояс в сугробе. Мороз уже не так противно щипал нос и уши, кожа привыкла, отвечая на холодную температуру вокруг лишь легкими покалываниями. Где-то над головой хрустнула ветка, не успев поднять глаз, Мериона почувствовала, как холодные комья снега упали на голову и засыпались за ворот. Она пискнула, подавив порыв визга, и наклонилась вперед, стараясь убрать как можно больше снега от шеи.

— Нужно ведь тебе было сейчас улететь с ветки, глупая птица. Или белка. Кто бы ты ни была.

Расправившись, наконец, со снегом под своей одеждой, девушка посмотрела наверх. Прямо над ней весь небосвод закрывали тяжелые еловые лапы, укрытые полностью толстым слоем снега. Казалось, будто они совсем белые, но в некоторых местах все же можно было разглядеть пробивающиеся через толщу хвоинки. Это было завораживающе. Мериона давно не испытывала подобного чувства внутри себя. Когда ты ощущаешь себя таким уязвимым перед чем-то, как эти могучие еловые лапы, удерживающие огромное количество снега над ней. Только они не давали сорваться сейчас снегу и образовать новый сугроб, под которым она могла бы оказаться.

Она простояла так несколько минут, пока не вспомнила зачем забрела в эту чащу. Мериона осмотрелась, чтобы отыскать на стволах деревьев отцовские зарубки, служившие проводниками по его тропе.

— Две большие и одна короткая, что пересечены поперек.

Почти шепотом она повторила отцовскую присказку, будто боясь говорить громче. Но почему-то ни одной отметки рядом видно не было. Но так быть не могло. Она шла правильно, повторяя маршрут из своего детства. Белое облачко пара вырвалось изо рта от тяжелого вздоха. Нужно вернуться к мыслям о силках, сосредоточиться и найти тропинку.

— Две большие и одна короткая, что пересечены поперек, — повторяла раз за разом девушка, пока не наткнулась вдруг взглядом на заветные зарубки топора.

Преодолеть сугробы – было главной сложностью, но, пожалуй, куда меньшей, чем не попасть в спрятанный силок самой. Каким-то чудом Мериона отвернулась, заслышав свист сработавшего силка. Но внимание привлек звук, который явно принадлежал не веревке с петлей. Девушка поторопилась на писк и обнаружила довольно крупного зайца, запутавшегося в петле силка рожками.

Зверек замер, будто пару минут назад не был так напуган. Двигался лишь его крошечный носик, которым он пытался уловить запах существа, что медленно и осторожно приближалось к нему. Плохое, как и у всех сородичей, зрение не позволяло ему оценить опасность взглядом. Но рыжие кудри Мерионы выглядели для него слишком ярко на фоне снега, из-за чего заяц снова поддался панике в борьбе за собственную жизнь, не осознавая, что своими попытками вырваться лишь обматывает веревку вокруг крошечных рожек.

Такой заяц был бы хорошей добычей и прекрасным ужином, но… Мерионе стало так жалко малыша, а кроме нее никто не знал, что он попался. Запасов хватает, голодом они не сидят. Ведь ничего страшного от того, что она отпустит зверька не случится? Убивать его она побоялась, а пробираться обратно через сугробы с напуганной до смерти добычей, которая не оставит попыток сбежать, ей совсем не хотелось. Если быть совсем честной, Мериона даже не подумала о том, что найдет кого-то попавшегося, и не взяла с собой даже мешка. Нет, забирать его с собой она не станет. Пусть хотя бы на день больше зайчик поживет.

— Тише, малыш, — Мериона протянула руки, чтобы распутать рожки, но заяц возмущенно застучал зубами снова издав пронзительный визг. Кусается он, наверняка, больно. Нужно постараться держать его так, чтобы он не смог ее цапнуть. А когда она сможет освободить зверька, постараться тут же отпустить.

Девушка, поборов страх быть укушенной, ловко схватила зайца за задние ноги. Брыкаться он стал в разы сильнее, но все же удержать его удалось. Затем она перехватила пушистого поближе к грудке и, к удивлению, тот замер. Правда, совсем непонятно было, как долго заяц пробудет в подобном спокойствии, поэтому Мериона поторопилась быстрее выпутать его ветвистые рожки, снимая одну петлю за другой. Замерзшими руками делать это было не совсем удобно, но выбора не было. Главное, что заяц сохранял спокойствие то ли поняв, что ему пытаются помочь, то ли испугавшись до ступора.