Тень под моей вуалью

Глава 14: Страх надежнее любви

Идет одиннадцатый месяц моего затишья. И он становится первым, когда золото не приходит.

Я замечаю это не сразу. В обители дни похожи друг на друга, как капли воды. Но срок проходит, гонец не появляется, и внутри шевелится забытое чувство опасности.

Это не случайная задержка, – думаю я. Это проверка.

Совет напоминает о себе без угроз и лишних слов.

Передо мной встает выбор. Промолчать и признать свою слабость. Ответить и напомнить Совету о взятых на себя обязательствах. Но без бумаг мои слова – пустое сотрясание воздуха.

Все, что я могу – это призвать Галхаана. Но тратить второе желание на свору самодовольных стариков выше моих сил.

Поэтому я делаю единственное, что остается: прихожу в молельню и убеждаю себя, что сделала все возможное, чтобы как можно дольше держать Совет в неведении. А дальше… дальше продолжаю жить так, будто ничего не изменилось.

Со стороны все кажется прежним. Я чищу котлы, ношу дрова к очагу, развешиваю тяжелое мокрое белье. Но ожидание не отпускает. Оно следует за мной по пятам. Мой взгляд снова и снова устремляется к дороге у опушки леса. Каждый час я жду всадника с засушенным цветком граната.

Проходит месяц. Затем второй.

Совет ждет моей реакции. Не дождавшись, он присылает войско.

Они появляются на рассвете. Десятки всадников в алых плащах выходят из серого тумана. Савира среди них нет. Зато есть королевский герольд и свиток, скрепленный печатью Юга.

Меня выдают замуж. Снова.

От этой новости у меня перехватывает дыхание и подкашиваются ноги, но шок длится недолго. Эмоции быстро угасают, уступая место холодному расчету. Я лихорадочно ищу лазейки. Любой крючок, любую зацепку, чтобы избежать еще одного… убийства. Пора называть вещи своими именами.

Но лазеек нет.

Совет сработал чисто. Я сама отказалась от титула королевы-вдовы, лишив себя последней защиты. Срок траура завершен – прошло тринадцать месяцев, на один больше положенного.

Закон больше не на моей стороне. Храм Девяти Вод тоже не станет меня защищать: обитель дает кров, но не право идти против королевской воли.

Даже если бы бумаги сейчас были у меня в руках, они бы не спасли. В них нет ни строчки о том, что статус «Вечной Гостьи» освобождает от нового брака. Тогда, подписывая договор, я об этом не думала. Я слишком отчаянно пыталась переиграть Совет «здесь и сейчас», вырывая гарантии для Севера и золото для себя.

Я была недальновидна. Я совершила ошибку, и теперь пришло время платить.

Я медленно вдыхаю холодный воздух.

– Мои аплодисменты Совету. Должно быть, они очень довольны собой.

Королевский герольд делает шаг вперед.

– Дама Элианора де Алмер, примите приказ, как подобает подданной Юга.

Я смотрю ему прямо в глаза.

– Я принимаю приказ. Но не как подданная, а как Вечная Гостья Юга.

Пальцы ложатся на край пергамента, ощущая его сухую шероховатость.

Я прощаюсь с обителью без слов. Молча возвращаю ключ сестре Анире и в последний раз выхожу к озеру. Вода неподвижна, как и в день моего приезда. Я стою у кромки ровно столько, чтобы запомнить эту тишину. Затем иду к валунам у подножия скал, забираю золото и позволяю воинам увести меня.

***

Дорога занимает несколько недель, но я почти не замечаю их. Поля, сады, шумные селения – все сливается в единый пыльный фон. Я смотрю в окно кареты, без интереса наблюдая чужую жизнь.

Дом, куда меня привозят, стоит на окраине столицы. Воздух здесь другой – плотный, липкий, пропитанный ароматами дорогих масел, сухих трав и свежеокрашенных тканей. Людей много, и каждый охвачен лихорадочной суетой. Меня проводят в просторный, залитый солнцем зал и ставят в самом центре, словно ценную вазу.

Начинается работа.

Женщины снимают с меня грубую, пропахшую озерной сыростью монашескую одежду. Вместо нее на тело скользит сорочка из тончайшего шелка. Измерительные ленты ложатся на плечи, грудь и талию, словно путы. Кто-то выкрикивает цифры, кто-то скрипит пером по пергаменту. Разговоры короткие, деловые. Они не обсуждают меня как человека – только как манекен, который должен быть обернут в роскошь к назначенному сроку. И, судя по их спешке, срок этот пугающе близок.

Я стою неподвижно, позволяя им делать все, что нужно.

Ткани появляются и исчезают. Холодный атлас сменяется тяжелой парчой, прозрачный газ – плотным бархатом. Отрезы прикладывают к лицу, проверяя, как ложится цвет при дневном свете и в дрожащем пламени свечей. Получив все мерки, швеи уходят, и я наконец могу выдохнуть.

Так проходят дни. Я сижу или стою, глядя в пустоту перед собой, пока вокруг постоянно кто-то суетится: примеряет, правит, подкалывает булавками, просит повернуться или поднять руку. Мое тело больше не принадлежит мне – оно стало деталью будущего торжества.

Через семь дней гардероб готов. Сундуки наполнены накидками, поясами и плащами. Даже украшения подобраны с пугающей тщательностью.