Тень под моей вуалью

Глава 15: Враг моего врага…

Официальная часть сменяется торжественной. Нас ведут в большой обеденный зал и усаживают за столы, ломящиеся от яств. Перед нами расставлены блюда, кубки до краев налиты густым вином, но никто не ест. Гости сидят, опустив головы; кто-то давится слезами, кто-то прячет лицо в ладонях. Тяжелое молчание прерывают сдавленные всхлипы.

Даже на похоронах атмосфера бывает легче, чем здесь.

Матушку Марека, которую с трудом привели в чувство, снова усаживают за стол. Ее хватает ненадолго. Плечи вздрагивают, взгляд стекленеет, и она во второй раз оседает на руки близких. Следом бледнеет еще одна женщина; другая судорожно хватается за край стола, опрокидывая кубок. Родственники поспешно уводят их прочь.

Торжество продолжается, но зал стремительно пустеет. Люди бегут отсюда, как из чумного барака.

Я сижу неподвижно, не прикасаясь ни к еде, ни к вину. Марек молчит рядом. Его руки лежат на скатерти, словно высеченные из серого камня. Когда положенное время истекает, он поднимается первым и молча предлагает мне руку.

Мои покои просторные, строгие, лишенные всяких излишеств: светлые стены, тяжелые шторы, широкая кровать с ровно застеленным покрывалом, резной стол, два высоких кресла.

Дверь закрывается с тихим щелчком. Мы остаемся одни.

Тишина тянется – глухая, неловкая, закладывающая уши.

– Я вас оставлю, – наконец говорит он.

Он делает паузу, словно собирается добавить что-то важное, но не находит слов. Я искренне удивлена. После моего зловещего входа в его семью я ждала чего угодно: угроз, требований, попыток унизить меня. Но не этой сдержанной вежливости. Это сбивает с толку, лишает опоры. Впрочем, я быстро беру себя в руки.

– Марек Тиарн аль-Вейр, – говорю я ровно. – Могу я задать вопрос?

Он медлит лишь мгновение, затем коротко кивает.

– Вам оказали «милость» на бумаге, но на деле это смертный приговор. Совет выбрал для вас худшую из возможных смертей. Почему?.. Вы метите на трон? Вы настолько опасный противник, что вас нельзя просто сослать или казнить?

Вопрос повисает в воздухе между нами.

Он смотрит на меня – долго и пристально.

– Как много вы обо мне знаете? – наконец спрашивает он.

– В приказе короля было указано лишь ваше имя, – отвечаю я честно.

Мой ответ удивляет его. Он хмурится; в глазах мелькает растерянность. Марек явно ждал другого: доносов, сплетен или готовых обвинений. К его разочарованию, я не располагаю ничем подобным.

– Тогда… – он замолкает, подбирая слова. – Мне придется рассказывать все с самого начала. Это займет время.

Я слегка склоняю голову.

– В таком случае позвольте одну просьбу. Я голодна. Меня забыли покормить, пока готовили к церемонии, а на самом торжестве было, мягко говоря, не до еды.

Я выдерживаю паузу, глядя ему в глаза.

– Если вы прикажете подать ужин и расскажете мне свою историю, я буду признательна.

Он кивает и звонит в колокольчик. Резкий звук рассыпается по комнате.

Пока мы ждем, Марек тяжело опускается в кресло. Я снимаю с головы вуаль – невесомая ткань с тихим шорохом скользит на пол. Подхожу к столу и сажусь напротив.

Ожидание затягивается. Я чувствую, как возвращается усталость. Голод перестает быть фоном, он становится настоящим, тянущим и злым. Наконец двери открываются. Слуги вносят подносы: мясо в темном пряном соусе, запеченную рыбу, перепелов и свежий хлеб. Наполняют кубки густым вином, которое в полумраке кажется черным. Короткий поклон – и мы снова одни.

– Разделите со мной трапезу, – прошу я спокойно.

Он смотрит на ломящийся от еды стол, затем на меня и медленно качает головой.

– Простите, – его голос звучит надтреснуто. – Мне сейчас… кусок в горло не лезет.

Несколько секунд я просто смотрю на него, затем аккуратно откладываю столовые приборы. Складываю руки на скатерти. Пришло время для правды.

– Думаю, нам стоит прояснить один момент, – говорю я тихо.

Марек напрягается. Я вижу, как белеют его костяшки, хотя он старается сохранить лицо.

– Я действительно проклята, Марек Тиарн аль-Вейр. Это не страшилка для детей и не выдумка Совета. Если вы решите избавиться от меня – ядом, клинком или любым иным способом, – пострадают все, кто вам дорог.

Я замолкаю, позволяя словам осесть в комнате.

– А сейчас, – продолжаю я тем же ровным тоном, – мне нужно убедиться, что еда не отравлена. Я прошу вас попробовать каждое из блюд.

Он смотрит на меня в упор, пытаясь понять, шучу ли я. Несколько долгих секунд в комнате слышно только потрескивание свечей. Затем он медленно встает и подходит к столу с моей стороны.

Прежде чем он успевает поднести к губам кусочек мяса, я добавляю почти без интонации:

– Надеюсь, ваши родственники не убьют вас раньше, чем это сделает мое проклятие.

– Уповаю на это, – отзывается он.

Он ест медленно. Его лицо остается сосредоточенным. Макает хлеб в густой соус, делает глоток темного вина, затем переходит к рыбе. Он пробует все, до последней закуски.